Отдел предсказал, что в первую неделю мая японцы нападут на Порт-Морсби – базу союзнических сил в Папуа. Так и случилось, и флот Соединенных Штатов перехватил флот захватчиков в Коралловом море. Обе стороны объявили себя победителями, но Порт-Морсби японцы не взяли. А адмирал Нимиц, командующий Тихо-океанским флотом, стал доверять своим дешифровщикам.
Японцы не пользовались обычными географическими названиями мест, находящихся в Тихом океане. Каждый значимый пункт имел обозначение, состоящее из двух букв, а фактически – двух японских символов, «каны» – слога японской слоговой азбуки, хотя дешифровщики обычно пользовались латинскими эквивалентами от A до Z. Специалисты, сидящие в подвале, бились над тем, чтобы определить значение каждого из этих двухбуквенных сочетаний. Работа у них шла медленно: МО означало «Морсби», AХ – «Оаху», но многие другие были неизвестны.
В мае начали стремительно собираться свидетельства того, что главный удар японцев будет направлен на пункт, который они называли АФ.
Наиболее вероятным из предположений отдела казался Мидуэй – атолл на западном конце начинавшейся у Гавайев цепи островов длиной в полторы тысячи миль. Мидуэй располагался на полпути между Лос-Анджелесом и Токио.
Конечно, одного предположения было недостаточно. Учитывая численное превосходство японского флота, адмирал Нимиц должен был
День за днем люди, с которыми работал Чак, воссоздавали зловещую картину японского плана битвы. На авианосцы доставлялись новые самолеты. На суда загружали «оккупационные войска»: куда бы ни пришелся удар японцев, они планировали удерживать занятую территорию.
Похоже, удар готовился серьезный. Но куда он будет направлен?
Работавшие в подвале особенно гордились тем, что расшифровали радиограмму японского флота, обращенную к Токио: «Форсируйте поставки топливных шлангов». Они были так довольны отчасти по причине специфичности языка, но в основном потому, что радиограмма доказывала неизбежность дальних маневров в открытом океане.
Американское высшее командование думало, что нападение может быть обращено на Гавайи, а армия опасалась вторжения на западный берег Соединенных Штатов. А отдел в Перл-Харбор терзали подозрения, что это может быть даже остров Джонстон с полевым аэродромом, на тысячу миль южнее Мидуэя.
Необходимо было добиться стопроцентной уверенности.
У Чака была одна мысль, как это сделать, но он боялся и заикнуться об этом. Шифровальщики были так умны, а он – нет. Даже хорошо учиться в школе у него никогда не выходило. В третьем классе одноклассник обозвал его «Чак-чурбак». Он расплакался, и этого было достаточно, чтобы прозвище пристало. Он до сих пор называл себя мысленно «Чак-чурбак».
Как-то во время ланча они с Эдди, взяв бутерброды и кофе, сидели на территории портовых ремонтных мастерских, с видом на бухту. Она возвращалась к нормальному виду. Бензиновых пятен на воде почти не было, и несколько кораблей уже удалось извлечь из воды.
Пока они ели, из-за мыса Хоспитал-Поинт появился подбитый авианосец и медленно вошел в гавань. За ним тянулся непрерывный бензиновый след, уходящий в море. Чак узнал корабль – это был «Йорктаун». Его корпус был черен от копоти, а во взлетной палубе зияла огромная дыра от бомбы, полученная, по-видимому, во время боя с японцами в Коралловом море. Судно подошло к верфи под приветственные звуки портовых и судовых сирен, и вокруг него собрались буксиры, чтобы провести в открытые ворота сухого дока № 1.
– Я слышал, что здесь работы месяца на три, – сказал Эдди. Он работал в том же здании, что и Чак, но в военно-морской разведке, располагавшейся на верхнем этаже, и до него доходило больше слухов. – Но отправить его в море придется уже через три дня.
– Как же им это удастся?
– Работу уже начали. Старший судовой разметчик вылетел навстречу, он уже на борту, со своей бригадой. И взгляни-ка на сухой док.
Чак увидел, что в свободном доке уже было тесно от рабочих и оборудования, а сварочных аппаратов, ожидавших на причале, было и не сосчитать.
– Но все равно, – сказал Эдди, – они его лишь подлатают. Заделают палубу и борта, чтобы судно просто держалось на плаву, а со всем остальным придется подождать.
Почему-то Чаку не давало покоя название корабля. Он не мог избавиться от этого саднящего чувства. Что вообще произошло в этом самом Йорктауне? Осада Йорктауна была последней большой битвой Войны за независимость. Может быть, это что-то значило?
Мимо проходил капитан Вандермейер.
– А ну марш работать, сладкая парочка!
– Когда-нибудь я его просто прибью, – пробормотал себе под нос Эдди.
– Эдди, давай после войны, – сказал Чак.
Вернувшись в подвал и увидев сидящего за своим столом Боба Стронга, Чак понял, что разгадал загадку.
Снова взглянув через плечо шифровальщика, он увидел все тот же листок бумаги с теми же шестью японскими слогами:
ЙО-ЛО-КУ-ТА-ВА-НА
Он тактично постарался подать это так, словно Стронг сам решил задачу.
– Лейтенант, так вы уже расшифровали! – сказал он.
– Расшифровал?
– Это английское название, и японцы передали его фонетически.
