лыбчивые товарищи по партии или членовозы всегда старались не говорить правду своему же собственному народу. Они не желали объяснять ему, что будучи на высоком посту, Хрущев наделал множество ошибок в государственном управлении и сельском хозяйстве, а уходить с насиженного местечка он не хотел. Лучше обойтись одним эвфемизмом вместо чистой правды, как, возможно, думали неулыбчивые товарищи по партии, хотя какие они могли быть друг другу товарищами? Просто так, в силу служебной необходимости, называли себя товарищами и обращались так же, говоря: » Товарищ Хрущев» или «Товарищ Брежнев», думая, возможно, про себя: « Когда ж покинешь место свое, динозавр ты наш политический, а я займу его?».
Период правления Хрущева (1953- 1964 гг.), ой, извините, господа… товарища Хрущева, как ранее постоянно обращались к руководителям бывшего тоталитарного государства СССР, оказался переломным в жизни советских граждан: исчезла жесткая цензура, началась оттепель, процесс реабилитации многих невинных граждан, сосланных и расстрелянных жестоким режимом, осудили культ личности тирана Сталина, что очень многие восприняли с большим воодушевлением. Стали строить новые дома, называемые в народе «хрущевками», и люди переселялись из бараков и коммуналок в изолированные квартиры, вздохнув с облегчением и надеясь на лучшую жизнь. Впервые крестьянам выдали паспорта, после чего они смогли выезжать, куда хотят, перестав быть советскими крепостными. Немного приоткрыли железный занавес: в Москве провели Международный фестиваль молодежи и студентов в 1957 году, но реформы носили лишь поверхностный характер, а режим продолжал оставаться тоталитарным… После назначения Брежнева процесс реабилитации был приостановлен и культ личности
Сталина более никто не осуждал, к сожалению, так что
оттепель быстро закончилась к великой радости сталинистов. А после оттепели, как догадался наш читатель, не наступила долгожданная весна – начались заморозки и надежды многих граждан, с радостью встретивших долгожданную оттепель исчезли…
Узнав о смещении Хрущева, Петр бодро вошел утром в редакцию газеты и выпалил:
–Всё!.. Переходим на печное отопление!
Алла и Вера Степановна одновременно спросили его:
–Это почему?
–А Никита дров наломал!– охотно ответил Петр.
К несчастью за спиной Петра стоял вошедший за ним Солдафонов.
Услышав реплику Петра, он возмутился:
–Ты чего себе позволяешь, черт собачий? Все шуточки?!
Петр быстренько снял пальто и сел за свой стол, стараясь не глядеть на злого начальника. Однако Солдафонов повторил вопрос, не отрывая взгляда от Петра.
–Извините… Я пошутил,– вполголоса ответил Петр.
–Пошутил, да?
–Шутка, Ефим Сергеевич. Я не опоздал…
–Не опоздал, но шутишь над членами ЦК?!
–Извините, ни с какими членами ЦК не знаком.
–Опять шуточки?– не унимался Солдафонов.– Ты позволяешь себе шуточки над товарищем Хрущевым?!
–Извините, вы не так поняли, я…
–Черт собачий, я тебя прекрасно понял!
–Теперь, как я понял, у нас есть товарищ Брежнев, я…
–Что ты болтаешь?.. Через полчаса зайдешь ко мне!
Петр пожал плечами и усилием воли сдержался, чтобы ничего не ответить.
Когда Солдафонов вышел, к Петру подскочила
взволнованная Алла.
–Ты чего, Петруша, спятил, да?– сгоряча спросила она.
А Вера Степановна добавила:
–Не стоило так резко говорить с нашим Солдафоном.
–Разве резко?– усомнился Петр.
–Знаете, Петенька,– ответила равнодушно, печатая на машинке, Вера Степановна,– на вашем месте я бы искала новое место работы.
–И не подумаю!– недовольно воскликнул Петр.
