Потом случилось невероятное. Краем глаза Гарри приметил, как на учительском столе среди бумаг закопошилось что-то маленькое. Тейлор вдруг вскрикнул и отскочил. К изумлению Гарри, он весь скривился и отвел глаза от толстого домового паука, который семенил по сукну. Восьминогий гость остановился на учебнике латыни и замер.
Тейлор повернулся к Гарри. Лицо у него покраснело. Он на миг метнул взгляд в сторону стола и тут же отвел глаза с содроганием:
– Бретт, уберите эту тварь! Прошу вас! – В голосе учителя звучала мольба.
Гарри удивился, но послушно вынул платок и потянулся к пауку, взял его и спокойно держал в руке.
– Ах, благодарю вас, Бретт. – Тейлор сглотнул. – Я… ах… В наших кабинетах не должно быть таких… э-э-э… арахнид. Они распространяют болезни. Убейте его, пожалуйста, убейте.
Гарри замялся, потом раздавил паука между большим и указательным пальцем. Раздался едва слышный щелчок, отчего мальчик поморщился.
– Теперь избавьтесь от него.
Мгновение глаза Тейлора за пенсне в золотой оправе казались почти безумными.
– И никому не говорите об этом. Вы поняли? Можете идти, – сухо добавил он.
В доме Уилла суп на столе был консервированный, в нем плавали тяжелые водянистые овощи. Подавая его, Мюриэль извинялась:
– У меня не было времени готовить, простите. Конечно, теперь никто не помогает мне по хозяйству. Приходится самой стряпать, следить за детьми, продовольственными книжками, за всем.
Она откинула с лица выбившуюся прядь и с вызовом взглянула на Гарри. Дети Уилла и Мюриэль, худенький темноволосый девятилетний мальчик и маленькая шестилетняя девочка, с интересом наблюдали за ним.
– Должно быть, это нелегко, – серьезно ответил Гарри. – Но суп вкусный.
– Он восхитительный! – провозгласил малыш Рональд.
Его мать вздохнула. Гарри не понимал, зачем Мюриэль завела детей – вероятно, считала, что так нужно.
– Как работа? – спросил он кузена, чтобы нарушить тишину.
Уилл был сотрудником МИДа из отдела Ближнего Востока. Глаза его из-за толстых стекол очков глядели озабоченно.
– Могут быть проблемы в Персии, шах склоняется к Гитлеру. Как прошла твоя встреча? – спросил Уилл с преувеличенной небрежностью.
Несколько дней назад он позвонил Гарри и сказал, что какие-то люди связались с МИДом, поговорили с ним и пообещали связаться с Гарри, но сам не знал, о чем пойдет речь. По тому, как Уилл вел себя сейчас, Гарри догадался, что кузен понимает, кто были «эти люди». Он даже подумал: вдруг Уилл упомянул в своей конторе двоюродного брата, который учился в Руквуде и владеет испанским, а кто-нибудь передал информацию сотрудникам Джебба. Или где-то существует огромная система досье на граждан, с которой сверяются шпионы?
Гарри едва не выпалил, что они хотят отправить его в Мадрид, но вспомнил, что должен молчать.
– Похоже, у них есть для меня работа. Придется поехать за границу. Но дело секретное.
– Неосторожное слово может стоить жизни, – важно проговорила девочка.
– Сиди тихо, Прю, – оборвала ее Мюриэль. – Ешь суп.
Гарри утешительно улыбнулся малышке:
– Ничего опасного. Не как во Франции.
– Вы убили много немцев во Франции? – встрял Ронни.
Мюриэль со звоном положила ложку на тарелку:
– Я говорила тебе не задавать подобных вопросов.
– Нет, Ронни, – сказал Гарри. – А вот они убили много наших солдат.
– Мы ведь отплатим им за это? И за бомбы?
Мюриэль тяжело вздохнула. Уилл повернулся к сыну:
– Ронни, я говорил тебе, что встречался с Риббентропом?
– Вау! Ты видел его? Надо было его убить!
– Мы тогда еще не воевали, Ронни. Он был просто послом Германии. И всегда говорил не то, что надо. Брикендроп[2], так мы называли его.
– Какой он?
– Глупый. Его сын учился в Итоне. Однажды Риббентроп приехал навестить его в школу, остановился во дворе, поднял руку и закричал: «Хайль Гитлер!»
– Фу! – сказал Ронни. – Это не сошло бы ему в Руквуде. Я хочу поехать в Руквуд в следующем году. Вы знали об этом, дядя Гарри?
– Если мы сможем позволить себе плату, Ронни, тогда посмотрим.
– И если Руквуд уцелеет, – вдруг сказала Мюриэль. – Если его не реквизируют и не взорвут.
Гарри с Уиллом уставились на нее. Она вытерла рот платком и встала:
– Пойду принесу стейки. А то они засохнут, пока стоят под грилем. – Она взглянула на мужа. – Чем займемся вечером?
– В убежище не пойдем, если не завоют сирены, – ответил тот.
Мюриэль вышла из комнаты. Прю напряглась. Гарри заметил, как крепко девочка сжала медвежонка, сидевшего у нее на коленях. Уилл вздохнул:
– Когда начались налеты, мы стали спускаться в бомбоубежище после обеда. Но некоторые люди там… ну… они немного простоваты, и Мюриэль их не любит, да и вообще там неуютно. Прю пугается. Мы остаемся дома, пока не подаст голос Воющий Винни. – Он снова вздохнул и посмотрел через французское окно в сад позади дома: сумерки сгущались, переходя в ночь, вставала яркая полная луна. – Это луна бомбардировщиков. Ты иди, если хочешь.
– Ничего, – отозвался Гарри. – Я останусь с вами.
