Информация о приступах паники поступила — Гарри это понял — от одной странной женщины, которая как-то раз его опрашивала. Она не объяснила, чем занимается, но Гарри догадался, что эта особа — психиатр. Ей тоже была присуща некая шпионская нетерпеливость. Ее голубые глаза смотрели так пронзительно, что Гарри на миг опешил. Женщина пожала ему руку и бодро предложила сесть за маленький стол.
— Мне нужно задать вам несколько личных вопросов, Гарри. Могу я называть вас Гарри?
— Да… а…
— Мисс Кейн. Зовите меня мисс Кейн. Вы, кажется, вели правильную жизнь, Гарри. Не то что некоторые чудаки, которые у нас здесь появляются, могу вам сказать. — Она засмеялась.
— Полагаю, что да. Обычную жизнь.
— Вы потеряли обоих родителей в очень юном возрасте, это наверняка было нелегко. Вас передавали от одних дяди с тетей к другим, а оттуда в пансион.
Гарри внезапно разозлился:
— Мои дядя с тетей всегда были добры ко мне. И в школе мне нравилось. Это была частная школа Руквуд, а не пансион.
Мисс Кейн насмешливо взглянула на него:
— Есть разница?
— Да, есть. — Гарри сам удивился внезапной горячности своего голоса. — «Пансион» звучит так, будто вас там оставили, лишь бы отвязаться. Руквуд — это частная школа, сообщество, оно формирует человека.
Мисс Кейн все еще улыбалась, но ответ ее был жесток:
— И все же не так, как двое любящих родителей, согласны?
Гнев в сердце Гарри сменился усталостью. Он опустил взгляд:
— Приходится мириться с обстоятельствами и извлекать из ситуации лучшее. Не сдаваться.
— В одиночку? У вас есть девушка? Или кто-нибудь?
Гарри нахмурился, размышляя, не начнет ли она делать сомнительного свойства предположения насчет его сексуальной жизни, как мисс Макси.
— Сейчас нет. В Кембридже был кое-кто, но ничего не вышло.
— Почему?
— Мы с Лорой устали друг от друга, мисс Кейн. Никакой драмы.
Она сменила тему:
— А после Дюнкерка? После контузии, когда вы столкнулись с паническими атаками, когда вас пугали громкие звуки. Вы решили, что тоже не будете сдаваться?
— Да, хотя больше не был солдатом. И не буду.
— Вас это злит?
Он взглянул на нее:
— А вас бы не злило?
Мисс Кейн укоризненно склонила голову набок:
— Мы сейчас говорим о вас, Гарри.
— Да, я решил бороться дальше, — вздохнул он.
— Было ли у вас искушение отойти в сторону? Сослаться на то, что вы инвалид?
Гарри снова посмотрел на нее. Боже, а она соображает!
— Да, да, думаю, было. Но я не поддался. Сперва стал гулять по территории госпиталя, потом переходить дорогу, потом отправился в город. Становилось легче. Я не так сильно пострадал, как некоторые бедолаги.
— Должно быть, вы набрались храбрости, побороли страх, раз помогли семье своего кузена во время бомбежки ночью накануне приезда сюда.
— Ты или борешься, или сдаешься. Таковы наши дни. Даже когда все, что принимал как само собой разумеющееся, во что верил, вдруг пошло прахом. — Гарри издал протяжный вздох. — Думаю, картина всеобщего бегства с пляжа, этот хаос повлияли на меня не меньше, чем снаряд, который едва со мной не покончил.
— Но дальше бороться вам придется в одиночестве.
Голос мисс Кейн внезапно смягчился. Гарри ощутил, что глаза у него наполняются слезами. Он вдруг сказал, сам того не желая:
— Той ночью в укрытии все было так странно. Мюриэль, жена Уилла, взяла меня за руку. Мы с ней никогда не ладили, мне казалось, она недолюбливает меня, но она взяла мою руку. И все же…
— Что?
— У меня пересохло в горле. Было холодно. И грустно.
— Вероятно, вам хотелось, чтобы это была не Мюриэль.
Он поднял глаза на нее и удивленно произнес:
— Да, вы правы. Но я не знаю, чью руку я хотел бы почувствовать на своей.
— Нам всем нужна чья-то рука.
— Неужели? — Гарри принужденно рассмеялся. — Мы далеко уклонились от моей задачи.
Мисс Кейн кивнула:
— Я просто хочу получше узнать вас, Гарри, просто получше узнать.
Из задумчивости Гарри вывел резкий крен самолета. Он схватился за подлокотники кресла и глянул в иллюминатор, потом пригнулся к нему. Они вышли из облаков и летели над землей. Испания. Гарри смотрел вниз, на пейзажи Кастилии — желто-коричневое море, испещренное крошечными заплатками зеленых полей. Самолет, делая вираж, снижался; стали видны пустые белые дороги, дома с красными черепичными крышами, тут и там — руины времен Гражданской войны. Пилот объявил, что они скоро приземлятся в аэропорту Барахас, и через несколько минут самолет уже катил по взлетно-посадочной полосе. Моторы заглушили, и Гарри оказался на земле Испании. Его охватила смесь радостного возбуждения и страха; до конца не верилось, что он снова в Мадриде.
