Гарри отдал ему честь, повернулся и пересек Гиллингем-стрит. Он хмурился: слова старшины были ему противны.
На Виктория-стрит царила обычная для понедельника деловая суета. Похоже, репортажи о том, что в Лондоне все по-прежнему, были правдой. Гарри шагал по георгианским улицам, тихим, залитым осенним солнцем. На мысли о войне наталкивали лишь белые косые кресты из бумажной ленты, приклеенные на окна для защиты от взрывной волны. Мимо прошел делового вида мужчина в котелке, несколько раз Гарри встречались няни с колясками. Выражения на лицах были обычные, даже бодрые. Многие оставили противогазы дома, хотя свой Гарри нес в квадратной коробке, висевшей на перекинутой через плечо лямке. Он понимал, что за напускным задором у большинства людей таится страх перед вторжением, но сам предпочитал делать вид, будто все в порядке, и не обращать внимания на вездесущие напоминания о жизни в мире, где остатки разгромленной британской армии мечутся в панике по французскому побережью, а полупомешанные ветераны Первой мировой стоят на улицах и радостно предсказывают конец света.
Гарри вспомнился Руквуд, как часто случалось с ним в эти дни. Старое квадратное здание, летний день, учителя в мантиях и академических шапочках прохаживаются под могучими вязами, мальчики в темно-синих пиджаках или в белой форме для крикета… Погружение в прошлое было бегством в зазеркалье, подальше от общего безумия. Но рано или поздно тяжелая и болезненная мысль всегда вторгалась в его сознание: как, черт возьми, все это могло измениться и превратиться в то, что есть теперь?!
Отель «Сент-Эрмин» когда-то был роскошным, но теперь его великолепие померкло. Люстра в холле при входе запылилась, пахло капустой и мастикой для пола. Отделанные дубовыми панелями стены были украшены акварелями с изображениями оленей и горных долин. Где-то усыпляюще тикали старинные напольные часы.
За стойкой администратора никого не было. Гарри позвонил в звонок, появился толстый лысый мужчина в униформе швейцара.
— Добрый день, сэр, — произнес он раскованным елейным тоном человека, всю жизнь проработавшего в обслуге. — Надеюсь, я не заставил вас ждать.
— В половине третьего у меня назначена встреча с мисс Макси. Лейтенант Бретт.
Гарри произнес фамилию женщины «Макси», как научил его сотрудник Министерства иностранных дел.
— Пройдемте со мной, сэр, — кивнул администратор.
Его шаги заглушал толстый пыльный ковер, он провел Гарри в гостиную, полную легких стульев и кофейных столиков. Там никого не было, кроме сидевших у эркерного окна мужчины и женщины.
— Лейтенант Бретт, мадам. — Администратор поклонился и ушел.
Они оба встали. Женщина протянула руку. Ей было за пятьдесят, маленькая, хрупкая, аккуратно одета — синий костюм, пиджак и юбка. Тугие кудри седых волос и умное лицо с тонкими чертами. Ее проницательные глаза встретили взгляд Гарри.
— Здравствуйте, как приятно с вами познакомиться. — (Ее уверенное контральто вызвало у Гарри ассоциацию с директрисой школы для девочек.) — Марджери Макси. Много слышала о вас.
— Надеюсь, ничего особенно плохого.
— О, совсем наоборот. Позвольте представить вам Роджера Джебба.
Мужчина крепко пожал Гарри руку. Он был примерно одного возраста с мисс Макси, имел вытянутое загорелое лицо и редеющие черные волосы.
— Хотите чая? — спросила мисс Макси.
— Благодарю вас.
На столе уже стояли серебряный чайник и фарфоровые чашки. А еще — тарелка со сконами, банка с джемом и нечто похожее на настоящие сливки. Мисс Макси принялась разливать чай.
— Как добрались? Без проблем? Тут, кажется, прошлой ночью упала пара бомб.
— Виктория-стрит перекрыта.
— Какая неприятность. И это не скоро закончится. — Мисс Макси говорила так, будто речь шла о дождливой погоде. Она улыбнулась. — Мы предпочитаем встречаться с новыми людьми здесь, для первого знакомства. Управляющий — наш старый приятель, так что нас не потревожат. Сахар? — продолжила она в том же тоне непринужденной беседы. — Возьмите скон, они очень хороши.
— Спасибо, — отозвался Гарри.
Он зачерпнул ложкой джема и сливок, поднял глаза и заметил, что мисс Макси внимательно смотрит на него. Она улыбнулась ему сочувственно, без тени стеснения.
— Как вы теперь справляетесь? Вас ведь уволили со службы по инвалидности? После Дюнкерка?
— Да. Бомба упала в двадцати футах. Вверх подбросило много песка. Мне повезло, он защитил меня от худших последствий взрывной волны.
Гарри заметил, что Джебб тоже изучает его своими кремнисто-серыми глазами.
— Вас контузило, полагаю, — отрывисто произнес он.
— Совсем немного, — подтвердил Гарри. — Теперь я в порядке.
— У вас лицо на секунду побледнело, — заметил Джебб.
— Раньше это длилось значительно дольше, — тихо ответил Гарри. — И руки все время дрожали. Вы, скорее всего, знаете.
— И слух, вероятно, пострадал? — едва слышно проговорила мисс Макси, но Гарри не упустил ее слов.
— Слух тоже почти вернулся в норму. Легкая тугоухость только слева.
— Вам повезло, — сказал Джебб. — Часто после контузии слух теряют навсегда.
