Зима в раю полностью

– Конечно, se~nor. Когда я впервые очутился здесь, то мне тоже показалось, что эта ферма расположена слишком далеко от большой дороги, и мне не понравилось то, как надо мной нависают горы. На Ибице я никогда не видел таких диких мест. – Он окинул пейзаж широким взмахом руки и сам невольно засмотрелся. – Но теперь… Я научился понимать, что, возможно, это ближайшее к небу место, в котором мне когда-либо доводилось или еще доведется побывать. Я обожаю жить тут. Es celestial[278].

И опять он почувствовал, что я не полностью разделяю его восхищение. Хуан-Хуан взял меня за локоть и повел к дальнему концу маленького поля, где оно резко заворачивало вокруг выступа горы. Мы тоже повернули за угол, и я буквально задохнулся при виде внезапно открывшейся мне картины.

Земля под нашими ногами резко уходила вниз, и я с опаской приблизился к низкому ограждению террасы и заглянул через парапет в головокружительную глубину долины. Все было так, как описывала старая Мария Бауса. Другие крохотные fincas, которые по большей части невозможно было разглядеть снизу, цеплялись к склонам или рискованно балансировали на уступах и кряжах в окружении крошечных полосок террасированной земли.

Сквозь обрывки утренней дымки, которые все еще висели над дном долины, я различил уменьшенные контуры дома и строений на нашей собственной ферме, которая с этой высоты казалась расположенной куда ближе к fincas соседей, чем на самом деле.

Далеко слева едва виднелись охряные крыши старого Андрача, плотно сбившиеся вокруг церкви. Непосвященным трудно было бы догадаться об их существовании из-за вечнозеленых предгорий, встающих и опадающих неровными волнами у основания гор на своем вечном пути к побережью.

Хотя далекий воздух был замутнен влагой, испаряемой жаром полдневного солнца, я все же разглядел несколько вилл над Пуэрто-Андрачем – крошечные белые крапинки на одетых соснами склонах, а за ними линяла и сливалась с горизонтом густая синева Средиземного моря. Такова была панорама с высоты полета красного коршуна, и это был поистине потрясающий вид.

– Вы когда-нибудь смотрели на такую vista[279], se~nor? – гордо спросил меня Хуан-Хуан.

Я должен был признать, что ничего подобного в жизни не видел, но больше не мог вымолвить ни слова. Я мог только стоять там и любоваться в немом восхищении.

– Но если вам понравилось тут зимой, то обязательно следует еще приехать и посмотреть, как тут все выглядит в летнее время. Я часто прихожу сюда вечерами и стою подолгу, наблюдая, как садится солнце за те горы на другой стороне долины. К нам попадают лучи еще долго после того, как весь город и фермы внизу погрузились в тень. И зимой по утрам солнце встает между этими двумя пиками на востоке и начинает светить на нас раньше, чем на всех остальных. S'i, s'i, тот человек, который первым много веков назад выбрал это место для своей finca, был очень мудрым. Claro qu'e s'i[280].

Мы повернулись и пошли обратно к дому.

– А воздух… – добавил Хуан-Хуан и сделал глубокий вдох. – Ах, он здесь всегда такой свежий и прохладный, даже в июле и августе, когда в долине все изнывают от невыносимого зноя. Говорю вам, se~nor, если бы не мой бизнес в Андраче, я жил бы здесь все лето. – Щуплый плотник остановился и прикоснулся к моей руке. – Вот сейчас ничего не говорите, просто прислушайтесь. А потом скажите мне, что вы слышали. – Он тихо постоял рядом со мной, глядя на горы со счастливой улыбкой на устах.

– Э-э… я вообще ничего не услышал, – сказал я, несколько удивленный этой просьбой старика. – Только птички поют… и ветер в соснах шуршит. Но больше ничего.

– Exacto[281]. Кроме природы, на finca сейчас никого нет, тут пусто – дико. Но по выходным жизнь возвращается сюда. И снова звучат голоса играющих детей, из трубы поднимается дым, пахнет готовящейся на кухне едой, и я наслаждаюсь всем этим, пока работаю в поле. Es celestial[282]. Мне грустно, что мелкие фермеры в вашей стране потеряли это счастье, se~nor.

Я покорно кивнул, соглашаясь, и мы продолжили наш неторопливый путь обратно к коттеджу.

Когда я посмотрел на него с поля, то оказалось, что маленький дом как будто трансформировался в воплощение тихого идиллического очарования. Теперь гористый задний план не угрожал, а излучал покровительственное спокойствие, склоны отражали теплое сияние южного солнца, в то же время давая укрытие крошечной ферме, когда зимние бури выплескивали тут свою принесенную с севера ярость. Хуан-Хуан был прав: тот первый campesino не ошибся, выбирая место для своего дома.

– Я начинаю понимать, о чем вы говорите, Хуан-Хуан. Это действительно божественный уголок. Но удаленность! Я хочу сказать, что когда люди жили здесь постоянно, то как, например, дети попадали в школу?