– Всё, ничего; кто-то, никто; где-то, нигде –
– Понятно. То есть вы хотите сказать, что нашу трубу нужно почистить, прежде чем снова разжигать камин. Правильно?
Пеп вытянул обе руки в сторону и задрал голову кверху, приняв таким образом не самую устойчивую позу на не самой безопасной высоте в двадцати футах от поверхности земли. Похоже, он взывал на майорканском языке к богам с просьбой навлечь что-то (я не разобрал что именно) на
–
– Ладно, Пеп. Извините нас. Элли не очень хорошо понимает по-испански. Но если вы объясните мне, что вам требуется, я все сделаю, хорошо?
Пеп глубоко вздохнул и с преувеличенным спокойствием перечислил свои требования. Ему нужно, чтобы я нашел несколько старых простыней и повесил их вокруг камина на кухне. При этом было
– Но где же ваши инструменты? – спросил я. – Ну, все эти щетки, веревки, грузы и тому подобное? Если вы скажете, где их найти, то я схожу за ними.
Пеп выпалил нечто, что я смог идентифицировать как залп ругательств на местном диалекте, а затем рявкнул:
– Просто повесьте простыни в доме, как я вам велел. Все, что мне понадобится, я принес с собой в сумке.
Элли заспешила вслед за мной, когда я направился в дом выполнять задание Пепа.
– В чем все-таки дело? – вопросила она испуганно. – У него плохое настроение сегодня, да?
– Да, но он хочет помочь нам. Пеп настаивает на том, чтобы немедленно почистить трубу, потому что иначе есть риск возгорания – беда, катастрофа.
– Что, еще одна важная вещь, которую не сделал сеньор Феррер?
– Весьма вероятно. Но давай-ка закроем топку камина какими-нибудь простынями, и поскорее, а то старый Пеп взорвется от злости там на крыше.
Элли помогла мне сделать все необходимое, и я выскочил на улицу, чтобы проинформировать трубочиста о результатах.
– Внутри все готово! – крикнул я.
Я с трепетом наблюдал за тем, как Пеп перебрался с лестницы на крышу и пересек крутой скат без малейшего намека на то, что он испытывает хоть какие-то опасения по поводу плачевного поворота судьбы, неизбежного в случае, если он оступится на скользкой черепице. Добравшись до конька, Пеп оседлал его и устроился перед дымоходом с определенным удобством. Затем он аккуратно поднес открытый конец своего мешка к отверстию в трубе и крикнул мне:
–
Я метнулся обратно в кухню, успев только заметить, что Пеп как будто вываливает содержимое своего мешка в трубу.
– Будь осторожна, Элли! – завопил я. – Берегись сажи! Она уже на пути вниз.
До нас донеслось приглушенное скрежетание где-то высоко внутри трубы, за которым последовали хриплые ругательства Пепа.
– Кажется, у него какие-то проблемы с инструментами, – как можно спокойнее сказал я натянутой словно струна жене.
Ужасная сумятица наверху продолжалась. Снова скрежет, снова ругань, стук, лязг, шуршание, глухие удары.
– Что там устроил этот старый лунатик? – ахнула Элли, глядя круглыми от страха глазами на потолок. – Да он сейчас весь дом обрушит прямо нам на головы!
И в этот момент за простынями стали падать в топку первые комья сажи.
– У него получилось, – сказал я, поглаживая Элли по руке. – Наконец-то его оборудование заработало. Я… я только надеюсь, что мы правильно повесили простыни.
Тем временем сумасшедшее барахтанье и царапанье в глубинах дымохода не прекращалось и даже становилось все громче по мере того, как чистящий аппарат Пепа пробирался ниже, проталкивая перед собой, судя по звуку, тонны сажи и куски кладки.
– Должно быть, у него не просто щетка, а какой-то механический прибор, – заключил я. – Хитрый дьявол.
Элли не могла говорить от ужаса.
