Жемчужина среди новелл азиатской литературы!«Зимняя бегония» – красочная китайская историческая драма, чарующая атмосфера традиционной пекинской оперы, неподражаемый яркий антураж и ода любви к искусству.История, которая мгновенно стала хитом не только на родине в Китае, но и по всему миру. Новелла полюбилась в интернете миллионам читателей и была издана большим тиражом на бумаге, а также получила одноименную экранизацию, вышедшую в 2020 году.На обложке и суперобложе изображения от талантливой художницы KATIKO. Историю также дополняют три внутренние иллюстрации с главными героями книги.Для поклонников «Благословения небожителей», «Основателя Темного Пути», «Система Спаси-Себя-Сам для Главного Злодея» Мосян Тунсю, «Тысячи осеней» Мэн Сиши и «Восхождения фениксов» Тянься Гуйюань.
Published originally under the title of?????????
(Winter Begonia)
Author © ???? (Shui Ru Tian Er)
Russian Edition rights under license granted by ????
c/o Jumo Culture Media Co., Ltd
Russian Edition copyright © 2024 Eksmo Publishing House arranged through JS Agency Co., Ltd.
All rights reserved
Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:
Используется по лицензии от Shutterstock.com
Чэн Фэнтай был наслышан о Шан Сижуе уже давно.
Шан Сижуй, владелец труппы «Шуйюнь»[1], считался одним из самых именитых артистов китайской оперы и исполнял как амплуа хуадань[2], молодой кокетки, так и девиц в скромных одеждах[3]. Превозносящие Шан Сижуя театралы окружали его словно бесчисленные звёзды в ночном небе: если бы они, выстроившись в кольцо, прижались друг к другу, то обогнули бы Бэйпин[4] двести раз; а сам Шан Сижуй, подобно ледяному месяцу посреди небесного океана, воспарил бы над ними высоко-высоко, озаряя всё вокруг холодным серебристым сиянием – видимый, но недосягаемый.
Если же вы пожелаете узнать, так ли хорошо поёт Шан Сижуй, то жители Бэйпина непременно сошлются на Нин Цзюлана, служившего в придворном театре, его в своё время обожала вдовствующая императрица Цыси[5]. Шан Сижуй с труппой «Шуйюнь» прибыл в Бэйпин, и стоило ему дать всего три представления, как слава о нём тут же разлетелась по городу. Нин Цзюлан, привлечённый громким именем Шан Сижуя, послушав «Космический клинок»[6] в его исполнении, тяжело вздохнул и покорно уступил тому звание лучшего актёра женских ролей.
Кто-то говорил, что Нин Цзюлана так потряс голос Шан Сижуя, так явственно он ощутил его превосходство, что чуть было не помешался. Молодой феникс пел чище старого, к тому же двум красавицам нет места под одним небом, и Нин Цзюлан более не видел смысла выходить на сцену. Другие же перешёптывались, что он, покинув дворец двадцать с лишним лет назад, скопил уже достаточно и решил покончить с оперой, вот и воспользовался Шан Сижуем, чтобы изящно уйти со сцены. Как бы то ни было, такой жест Нин Цзюлана упрочил громкую славу Шан Сижуя. Каждый день в газетах появлялись мельчайшие подробности его личной жизни и сценических достижений. Страстные театралы окружали вход в Китайскую оперу, где выступал Шан Сижуй, и в исступлении выкрикивали его имя. Казалось, что слава его превосходила даже славу президента[7]. Поначалу Шан Сижуй произвёл на Чэн Фэнтая впечатление очередного артиста, чья известность была раздута непомерно, он считал его одной из тех быстро вспыхивающих звёзд театра, что погаснет так же стремительно.
Однако в глазах Чэн Мэйсинь, старшей сестры Чэн Фэнтая, Шан Сижуй был неблагодарным и подлым человечишкой.
В то время Чэн Мэйсинь только дождалась смерти первой жены командующего Цао, и наконец ей воздалось за все страдания – и из шестой наложницы она стала супругой Цао. Командующий Цао тогда штурмовал город на востоке, почти прорвав оборону главнокомандующего Чжана. И однажды на городской стене показался Шан Сижуй в прекрасном театральном костюме, но без краски на лице, и исполнил а капелла арию из оперы «Прощай, моя наложница»[8], снова и снова повторяя несколько фраз. Пел он волнующе и самозабвенно, совершенно не замечая свистящих пуль. Солдаты глядели на него в полном изумлении и даже позабыли, как стрелять. Показывали на актёра пальцем, спрашивая, не безумен ли тот человек. Конечно, безумен… и прекрасен в своём безумии.
Когда командующий Цао, встав под городскими воротами, взглянул наверх, Шан Сижуй как раз выводил строку: «Ханьские войска уж подошли, врагами окружён со всех сторон». И звучало это так, будто он воспевал подвиги командующего Цао – чудно и страшно. Тот, заворожённый, указал нагайкой на Шан Сижуя: «Не стрелять в него! Я желаю получить Юй Цзи[9] живой!» И тогда солдаты, не решаясь стрелять из ружей, потратили лишний час, чтобы проломить городские ворота.
Когда город был взят, Шан Сижуй не спешил вслед за самоотверженной и преданной Юй Цзи перерезать себе горло, а, взяв с собой актрис из «Шуйюнь», днями напролёт бесчинствовал на глазах у Чэн Мэйсинь. Командующему Цао так вскружила голову череда бесчисленных забав, что он и слышать ничего не слышал, и вкуса еды уже не ощущал. Чэн Мэйсинь, украсив резиденцию командующего Цао нарядными актрисами, сама тайно искала встречи с хозяином труппы Шан Сижуем, чтобы вручить ему чек и выпроводить, однако тот дал ей от ворот поворот, чем привёл в неистовое бешенство. К счастью для Чэн Мэйсинь, она выиграла это сражение, однако, стоило кому-то упомянуть дела былые, как застарелая обида вскипала с прежней силой.
