— Здесь закрыто. — Элисабет рассматривает отпечатки наших шагов в пыли. Мы прошли как по свежевыпавшему снегу.
Элисабет указывает на коричневую деревянную дверь.
На двери табличка «Служебный вход». Элисабет открывает, я вхожу следом.
За дверью тянется узкий длинный коридор, по обеим его сторонам маленькие кабинетики. Двери не больше чуланных, на них картонные таблички с именами.
— Нельсон, Сойер, Хосс, Маверик, — читает Элисабет.
Мы подходим к последнему кабинету. Дверь открыта, пахнет кофе. Радиоприемник играет Love Me or Leave Me. Элисабет стучится, толкает дверь. За письменным столиком темного дерева сидит мужчина, которого мы видели на улице. В у него недоеденный пончик, рядом пенопластовый стаканчик с кофе.
— Извините, — начинает Элисабет, — мы ищем Билла Бафорда.
За углом, — отвечает мужчина; на губах у него сахарная пудра.
— Он здесь? — У меня тяжело колотится сердце.
— Минуту назад был. — Мужчина запихивает в рот остатки пончика, вытирает пальцы салфеткой, сминает ее в шарик и точным броском отправляет в мусорную корзину в углу.
Мы выходим.
Дверь закройте! — кричит мужчина нам в спину.
Дверь пригнана неплотно, такую как следует не закроешь. Элисабет уже скрылась за углом. Здесь, наверху, ужасно жарко. Я расстегиваю рубашку до самого ремня. Воздух сухой, как в сауне, в нем вьется пыль от шагов Элисабет, и я чихаю. Слышу, как она кричит:
— Идем, это здесь!
Я резко проснулся, посмотрел на часы на подоконнике, схватил спортивный костюм и пустился в путь.
Во дворе стоял давешний мальчик. Я рысцой направился к метро; мальчик смотрел мне вслед, не выпуская руль красного велосипеда из рук.
На станции было прохладно, а дремота из меня еще не выветрилась. Неприятно. Я проехал одну станцию, а остаток пути до спортзала прошел пешком. К окну изнутри был прилеплен кусок картона, на котором Иво зелеными чернилами начертал: «Тренировки начинаются в понедельник, 17 августа, в 18:00».
Я толкнул дверь и вошел. Возле шкафчиков стояли Вилле и Петтер, развязывали шнурки.
— Как дела? — Я гулко хлопнул Петтера по спине.
— Все путем, — ответствовал он. — Иво уже бесится.
— Я проспал.
— Он так и сказал, — заметил Вилле. — «Дрыхнет, небось, как всегда».
Я напялил старый тренировочный костюм. Он оказался маловат, и выглядел я в нем по-дурацки. Майка не доходила до трусов, трусы были узки в промежности, большие пальцы торчали из дыр в кроссовках. Я вышел в зал. Иво, прислонясь к канату, наблюдал за двумя парнями в спарринге. Парни тяжелые, не моей весовой категории. Я подошел ближе.
— Привет, Иво!
Он продолжал наблюдать за боксерами на ринге, словно не замечая меня.
— Ближе! — крикнул он одному из парней. — Ближе, атакуй!
Я тоже прислонился к канатам. Иво покосился на меня, потом начал распоряжаться:
— Включайся. Ты опоздал. — И снова крикнул парням: — Ближе, ближе друг к другу!
Я отошел к зеркалу, взял прыгалки. Только разогрелся — и тут прозвучал гонг. Перерыв. Парни на ринге сняли шлемы, вынули капы. Иво все разорялся:
— Ты слишком боишься, стараешься держаться подальше. Подойди ближе к противнику!
Морган отрабатывал хуки на тяжелом мешке с песком.
— Здорово, Морган! — крикнул я. — Как сам?
— Пока еще ссу стоя. — У него неистребимый финский акцент. Морган отвесил мешку сокрушительный левый хук.
— Давай, давай! — орал Иво. — Ты что, на курорт приехал?
Я встретился с ним взглядом в зеркале и начал прыгать. Понемногу увеличивал темп, разогревался по-настоящему. Я всегда любил прыгать. Размялся, сделал три подхода со скакалкой.
Потом я перебинтовал руки и перешел к бою с тенью. Тренировался перед зеркалом, тело разогревалось, делалось мягким.
Внезапно рядом со мной появился какой-то парень. Он взял скакалку и начал прыгать — с потрясающей скоростью и отточенностью движений. Просто шикарно прыгал. Раньше я его не видел, но он показался мне знакомым. Высокий, в черных боксерских шортах с широкой резинкой на поясе, на резинке надпись Everlast[13]. Белая футболка. Закончив один подход со скакалкой, он повернулся ко мне другим плечом, и я увидел на рукаве шведский флажок.
И родимое пятно на щеке.
Я узнал эти глаза, неживой взгляд, ежик на голове.
«Ты швед. Не забывай об этом».
Часы снова затикали, Иво что-то крикнул. Во рту сделалось сухо.
Долю секунды я смотрел новичку в глаза в зеркале. Он не отвел взгляда.
Иво позвал меня. Я подошел к рингу, пролез между канатами. Иво надел перчатки-лапы.
— Ну-ка посмотрим, чего ты добился за лето, — сказал он и сделал выпад правой перчаткой мне в лицо. — Левой-правой, прямой удар, — командовал он, держа лапы на высоте плеча. Потом крикнул: «Начали!» — и все в зале начали прыгать, драться с тенью, лупить груши, тяжелые и легкие мешки с песком, приседать и растягиваться.
— Прямой удар! — крикнул Иво и сделал выпад правой лапой.
