– Причалы начинают тонуть под снегом, – поясняет он. – А моя снежная лопата сломалась.
Мистер Перкинс указывает на метлу, словно она – совершенно естественное решение этой проблемы, а затем добавляет, глядя прищурившись на небо:
– Этот чертов снег и не думает прекращаться. Все почти так же плохо, как в тот год, когда твоя двоюродная бабушка Елена начала кидать кубики льда из своего окошка.
Мистеру Перкинсу известны почти все истории об Уокерах. Да он и сам был здесь в ту зиму, когда Елена Уокер начала каждое утро выбрасывать из своего чердачного окошка кубики льда – это было особое заклинание, вызывающее снег. Между прочим, такое заклятие только Елена и могла сотворить. Так вот, зима в том году растянулась на целых восемь месяцев, после чего мать Елены, Изольда, запретила дочери впредь вызывать снег и повесила замок на холодильник, чтобы та не могла больше замораживать в нем кубики льда. До сих пор не могу сдержать улыбку, представляя Елену с ее курчавыми, огненно-рыжими волосами, на которые с неба падают снежинки.
– Лес, похоже, рассердился, – замечаю я, кивая в сторону гор, над зазубренными северными склонами которых низко стелются облака. Нет, к нынешним зимним бурям Елена Уокер со своим заклятием никакого отношения не имеет, тут что-то другое. На озеро постепенно опускается тьма – предвестница, что вскоре что-то должно произойти. Я засовываю руки в карманы куртки, топаю ногами, чтобы разогреть их.
– Да, этому лесу характера не занимать, – соглашается мистер Перкинс, едва заметно улыбаясь. – Лучше его не злить.
Эта мысль, возможно, пришла ко мне запоздало. Суровое, жесткое напоминание, что лесу верить нельзя. Деревья могут плести заговоры. Они наблюдают. И они просыпаются.
Я отвожу взгляд от гор и спрашиваю:
– Вы сегодня утром здесь никого не видели?
Мистер Перкинс вытирает вспотевший лоб, затем прикладывает к нему руку козырьком и смотрит вокруг, напоминая капитана, который высматривает землю посреди бескрайнего синего моря.
– А ты кого ищешь? – спрашивает он.
Я не уверена, что мне хочется что-либо объяснять ему про Оливера. И вообще обо всем. Поэтому я просто говорю.
– Парня одного из лагеря.
Мистер Перкинс тяжело, словно на трость, опирается на ручку старой проволочной метлы и спрашивает:
– Те парни беспокоят тебя? – его лицо становится серьезным, седые брови поднимаются дугой. Мистер Перкинс готов защищать меня. Вообще-то я отношусь к нему почти как к своему дедушке, а порой мне кажется даже, что он заботится обо мне больше, чем моя собственная мать. – Если они только посмеют сказать про тебя что-то нехорошее, дай мне знать, а уж я…
Он боится, что меня в лицо будут называть ведьмой. Будут швырять в меня камнями, как привыкли это делать местные жители, завидев возле озера кого-то из Уокеров. Он беспокоится, что я могу оказаться хрупкой, как лед, и сломаюсь от резкого слова.
Но я унаследовала от бабушки гораздо больше, чем он думает.
– Они ничего мне не сделали, – успокаиваю я его и даже улыбаюсь.
Мистер Перкинс выпячивает подбородок.
– Хорошо, хорошо, – говорит он, затем распрямляет плечи, борясь со своей уставшей, сгорбившейся спиной. Его левая рука начинает дрожать – такое в последние годы случается довольно часто, – и мистер Перкинс прихватывает ее своей правой рукой, чтобы унять дрожь. – Нет, сегодня утром я никого здесь не видел, ни парня, ни оленя, ни потерянной души.
– Он мог и раньше пройти, еще до рассвета, – я поджимаю губы, мне становится неловко за свой глупый вопрос. Что я отправилась по оставленным в снегу следам Оливера.
Пытаюсь представить, как Оливер затемно, не попрощавшись, выходит из дома и петляет среди деревьев, словно желая что-то скрыть, и не хочет, чтобы его выследили.
Оливер ушел, и боль начинает иголками впиваться мне под кожу. Я не хочу этого чувствовать. Глубже я эту боль не пущу. И не позволю этому парню выбить меня из колеи.
– Извини, но тот, кто здесь прошел, был умнее кролика, – качает головой мистер Перкинс. Он обводит озеро взглядом, словно припоминая что-то, почесывает под шерстяной шапочкой, из-под которой вылезает клок его седых волос. – Сама знаешь, найти кого-то в наших лесах сложно… – он вздыхает и добавляет, переминаясь с ноги на ногу: – Если этот кто-то не хочет, чтобы его нашли.
Фин убегает с причала, возвращаясь к оставленным на снегу следам Оливера.
