– Я уже ела тост, – сообщила Таб. – Лучше я здесь поиграю. – Она принялась сгребать снег, намереваясь создать что-то рядом со снеговиком.
Майкл присел рядом с дочерью.
– Будет еще один снеговик?
– Будет собачка. – Таб похлопала по холмику, придавая ему форму. – Ему же одному скучно.
Майкл поднялся на ноги и улыбнулся жене:
– Вы с мамой идите, позавтракайте.
– Нам некуда торопиться.
– Иди. – Майкл посмотрел многозначительно. – Лови момент.
Он явно намекал, что стоит проводить больше времени с мамой, и он прав, к тому же все складывается хорошо.
– А где Саманта?
– Недавно видел ее, она шла в библиотеку. Между прочим, там великолепное собрание книг. У нее встреча с Броди, потом, полагаю, он будет показывать ей поместье.
Интересно, сестра до сих пор обижена? Что она скажет вечером, после того как проведет весь день с Броди? Удастся ли ей преодолеть смущение из-за постоянно повторяющихся неловких ситуаций?
– Я побуду здесь, пока Таб не закончит лепить собаку.
– Иди, я с ней останусь. – Майкл обнял и поцеловал жену.
– Хватит целоваться. – Таб вставила два маленьких камушка туда, где на морде должны быть глаза. – Знаешь, бабуля, они постоянно целуются.
Элла совсем забыла о присутствии мамы и сейчас, покраснев, отошла от мужа подальше, а тот нагнулся и протянул дочери веточку для хвоста.
– Твой папа любит твою маму, и в поцелуях нет ничего плохого.
– Это противно.
– Противно? Думаешь, целоваться противно? – Майкл сделал страшное лицо, зарычал и потянулся, чтобы поцеловать Таб в шею.
Она взвизгнула, попыталась убежать, потом захохотала так, что повалилась на спину в снег. Майкл подхватил ее на руки, а Элла наблюдала за ними, качая головой и не зная, злиться ей или смеяться.
– Теперь она вся в снегу, Майкл.
– И ей это нравится.
Элла принялась отряхивать куртку Таб, потом сняла шарф и повязала ей.
– Так тебе будет теплее, – объяснила она и покосилась на мать.
Лицо Гейл выражало такую муку и боль, что Элла чуть не задохнулась. Даже в больнице она выглядела не такой несчастной и растерянной. Мать шла по жизни уверенно, как настоящий боец, гладиатор, никогда не позволяющий себе эмоции и срывы, оттого Элла и привыкла считать, что мама совсем не испытывает чувств. Почему сейчас у нее такое лицо? Причина в Майкле и Таб?
– Мама? – осторожно спросила Элла, а затем, не увидев реакции, повторила громче.
Гейл несколько раз моргнула и посмотрела на нее:
– Прости, ты что-то сказала?
– Я? Ничего… – Она не сможет понять состояние матери, когда рядом визжит и хохочет Таб, для этого надо остаться наедине и в тишине. – Знаешь, Майкл, я захотела есть. Ты прав, оставайтесь здесь с Таб, мы с мамой пойдем завтракать. Встретимся позже.
Она пошла в сторону дома, Гейл последовала за ней.
Получится ли поговорить с мамой? Раньше они никогда не обсуждали чувства друг друга. Как вообще начать этот разговор?
«Послушай, мама, ты выглядела так, будто твой ребенок умер у тебя на руках. Что с тобой случилось?»
Неожиданно Гейл заговорила первой:
– Он хороший отец.
– Майкл? Самый лучший. Веселый, с удовольствием проводит время с Таб. Ей очень повезло.
– М-м-м… А тебе?
– Мне? Разумеется, мне тоже повезло. Почему ты спрашиваешь?
– А почему нет? Ты же моя дочь. Твое благополучие по-прежнему беспокоит меня, несмотря на то что ты выросла и создала свою семью.
– Я должна была рассказать тебе о Таб. И о Майкле.
– Я бы очень этого хотела, но понимаю, почему ты не сделала. – Гейл подняла воротник пальто. – Я тебя не виню.
– Не винишь?
– Нет. Я плохо поступила в нашу последнюю встречу, обидела тебя и прошу за это прощения. Я всегда желала лишь одного – защитить тебя и твою сестру. Я, собственно, и не ждала, что вы меня поймете.
– Так помоги нам. Помоги понять тебя. – Элла остановилась, до дома идти минут пять, не больше, и она не хотела, чтобы столь важный разговор так быстро был кем-то прерван. – От чего именно ты нас защищала? Это из-за папы? Конечно, мне не понять, как тяжело потерять в столь юном возрасте любимого мужчину, но я вполне понимаю желание женщины защитить ребенка.
Может, с этого и стоит начать? С того, что их объединяет?
Гейл обернулась и посмотрела на Майкла и Таб.
– Во время нашей последней встречи ты, должно быть, уже была беременна.
– Да. – Мама решила просто проигнорировать ее вопрос?
– Понятно, почему ты была такая ранимая и эмоциональная и почему Саманта так тебя оберегала.
Гнев медленно нарастал, грозя уничтожить ее самообладание.
– Я была слишком эмоциональна, потому что… –
– Я волновалась за тебя. Меня расстраивало, что ты никак не можешь найти работу по душе. До того как стать учителем, ты поменяла четыре места за два года.
– Но это помогло мне понять, чего я хочу на самом деле: что хочу стать учителем. Прости, что разочаровала тебя, ты же видела меня врачом или юристом.
– Для меня было важно, чтобы ты получила профессию, которая даст финансовую независимость и уверенность в завтрашнем дне. Ты меня не разочаровала, а напугала.
