Джек попросил две порции снега. К своему удивлению я обнаружил в деревянной чашке нечто холодное, действительно очень напоминающее снег. Попробовав его, я сделал вывод: и правда снег. И именно подрябиновый. Свежий и бодрящий, как утренняя пробежка по лесу на лыжах.
Я больно ущипнул себя за предплечье, но не проснулся. Я действительно сидел в центре своего города, но в другом мире – за фиолетовой дверью, и пил подрябиновый снег.
Джек, довольный произведенным эффектом, внимательно смотрел на меня. Глаза его жмурились, довольная улыбка заиграла на губах. Он подпер рукой подбородок и мечтательно произнес:
– Это ты еще ракушки из шкатулки не пробовал.
– А это что?
– Упрятанные в шкатулку, отборные ракушки с песчаного берега! Они пахнут солнцем и соленой карамелью. Подаются со сливОвым вареньем.
– СлИвовым.
Машинально поправил я.
– Нет, друг мой, исключительно со сливОвым!
– Ну почему со сливОвым вдруг?
– Да потому что оно вкуснее слИвового.
– Ну что за аргумент? Какая разница?
Джек откинулся на стуле и скрестил руки на груди.
–Огромная. Ты только вслушайся: «сливОвое варенье». Ты только произносишь, а оно уже стекает в рот. А «слИвовое» куда стекает? Тьфу! Вот то-то и оно.
Джек ухмыльнулся.
– Впрочем, сегодня нам не до ракушек. В другой раз попробуешь.
Вечером, добравшись до дома, я заглянул в банку с вареньем из слив. Зачерпнул варенье двумя ложками. И перед тем, как отправить в рот первую, торжественно произнес: слИвовое варенье! Сливы как сливы. Пахнут ими же. Сразу же почувствовал себя идиотом. Но все-таки вторая испачканная ложка манила. Всеравно ее придется мыть, почему бы не попробовать… Сказал ложке: «СливОвое варенье!». И облизал ее. Не знаю, как Джеку это удается, но варенье во второй ложке оказалось действительно вкуснее. Я оказался в саду цветущих сливОвых деревьев, на ветвях сидели райские птицы, в небесах пели ангелы. Открыв глаза, я задал себе вопрос: и как я всю жизнь мог пить сливочный латте?!
У меня много сумасшедших друзей. И раз уж они есть в моей жизни, сдается мне, я и сам не совсем нормальный. Пусть психи, а кое-что да понимают.
Сонный беспорядок мыслей в голове, к слову сказать, гармонирующий с хаосом на ней, был приведен в еще большее замешательство утренним звонком в дверь. Ну как утренним… Вот 5 утра в воскресенье это, по вашему, нормальное человеческое утро? Для возникнувшей на пороге чересчур бодрой Динки это был даже не вопрос. Застигнутый сестрой врасплох Ник зябко кутался в одеяло и пытался расчесать пальцами непослушные вихры.
– Откуда ты? Первым поездом?
– Вообще-то автостопом!
Динка ураганом влетела на кухню, не дав брату опомниться.
– Автостопом?! Хм, а ты никого не забыла предупредить?
Ник видел сестру в последний раз пару лет назад, и даже до того их отношения нельзя было назвать близкими, чтобы вот так врываться без предупреждения. В воскресенье. В 5 утра. Динка тем временем уже вовсю хозяйничала, отыскала турку и помолола кофе.
– У меня просто не было времени на такую ерунду! И потом, разве ты не рад меня видеть? Я всего на день.
Ник физически не мог радоваться после бессонной ночи и потому промолчал. Тем не менее, кофейный аромат немного сгладил его недовольство, и уже через пару чашек Ник был готов воспринимать поток сознания Динки. В семье между ними были безраздельно унаследованы по половому признаку отцовский «прагматичный ум» и мамина «оторванность от реалий жизни», как любил приговаривать их папа. Поэтому от Динки можно было ждать чего угодно. Мама же оправдывала непредсказуемое поведение дочери цыганской кровью своей бабки и меняющимся северным ветром. Сам Ник его никак не оправдывал, а про себя называл все нелепое, что случалось в жизни «эффектом Динки».
– Вчера вечером я обнаружила у себя в куртке записку с одним-единственным словом – там стояло твое имя, Ник! И вот я здесь.
– А откуда записка?
Ник по привычке расчесывал пятерней спадающие смольные локоны.
– Я же говорю: из кармана!
– Ну а в кармане-то она откуда?
– Это науке неизвестно! И более того, не важно.
Ник пытался соотнести в своем прагматичном уме два события.
– Записка и записка – приезжать-то зачем?
Динка вздохнула.
– Вот над этим еще придется поработать… В том смысле, что приехать надо, но вот зачем – это мы выясним по ходу.
Ну вот как с ней разговаривать?
– В конце концов, можно было просто позвонить…
– Можно. Но тогда бы там был указан еще и номер телефона, который я не знаю! … Классная чашка! Алисина!
Ник посмотрел на кофейную чашку, из которой сестра пила кофе, и какое-то время пытался понять, кто такая Алиса и что ее чашка делает у него на кухне. И тут понял, что речь о сказке Льюиса Кэролла: рядом с картинкой девочки был изображен кролик.
– Ладно… А все-таки что же мы будем делать?
Спросил Ник, пытаясь отделаться от мысли, что раньше эту чашку не видел.
– Для начала я должна убедиться, что тебе не требуется моя сестринская помощь.
– С чего ты взяла, что она мне понадобится?
– Ну так записка! Это же просто сформулированное Вселенной намерение, негласный крик о помощи.
– У меня все в порядке, уверяю тебя.
