— Нет. Не знаю почему. Хотя… у нас уже и так слишком много всего в голове, целый год нервотрепки, куча неприятностей. Да и в любом случае, Пол мне мало что рассказал. Только то, что еноты вели себя странно, средь бела дня бегали кругами а потом просто упали замертво.
— Я не думаю, что это все, что произошло — Тревис замялся. Он согнул колени и немного ссутулился, чтобы спрятать голову от пронизывающего ветра. — Я думаю, Эдуардо скрывал что-то от меня. Эти еноты делали что-то гораздо более странное, чем то, о чем он рассказал.
— Зачем ему было скрывать?
— Сложно сказать. Он был такой старик, с причудами. Может быть… я не знаю, может быть, он видел что-то, о чем ему казалось смешным говорить, что-то, во что я не поверю. Он был большой гордец, этот старик, не хотел говорить ничего такого, из-за чего его могли бы осмеять.
— А какие-нибудь догадки у вас есть?
— Нет.
Голова Джека находилась над крышей машины и от ветра лицо не только немело, но, казалось, что с него слой за слоем сдирают кожу. Он согнул колени и наклонился, подражая ветеринару. Дальнейший разговор они вели не глядя друг на друга, каждый смотрел вдаль.
Джек сказал:
— Вы, как и Пол, думаете, что было что-то такое, от одного взгляда на которое Эдуардо схватил сердечный приступ и это что-то связано с енотами?
— И это заставило его зарядить ружье? Я не знаю. Может быть. Не могу с этим разобраться. Более чем за две недели до его смерти я говорил с ним по телефону. Занятная была беседа. Я позвонил, чтобы сообщить результаты анализов. Не найдено следов никакой известной болезни. Был только…
— Отек мозга?
— Точно. Но никакой очевидной причины. Он хотел знать, я делал полное вскрытие или только взял образцы ткани мозга.
— Вскрытие мозга?
— Да. Он спросил, полностью ли я исследовал мозг, — казалось, он ожидал, что если бы я так сделал, то нашел что-то, кроме опухоли. Но я ничего не нашел. Тогда он спросил меня об их спинном мозге, не было ли чего-нибудь там постороннего.
— Постороннего?
— Странно звучит, да? Спросил, осмотрел ли я их позвоночники по всей длине и не заметил ли чего-нибудь присоединенного. Когда я спросил, что он имеет в виду, он сказал, что это может выглядеть как опухоль.
— Выглядеть как опухоль?
Ветеринар повернул голову, чтобы посмотреть Джеку в глаза, но Джек продолжал смотреть вдаль на панораму Монтаны.
— Вы тоже удивились. Очень занятно звучит, да? Не опухоль. Может выглядеть как опухоль, но не настоящая. — Тревис снова отвернулся. — Я спросил его, не скрывает ли он чего-нибудь, но он поклялся, что нет. Попросил его позвонить мне сразу же, как только он увидит, что какой-нибудь зверь ведет себя похожим на енотов образом — белки, кролики, что угодно, — но он не звонил. И меньше чем через три недели умер.
— Вы его обнаружили?
— Не мог дозвониться до него по телефону. Приехал сюда, чтобы навестить. Он был там, лежал у открытой двери и сжимал ружье. Его свалил обычный инфаркт.
От ветра высокие травы луга зарябили коричневыми волнами. По́ля напоминали колышущееся грязное море.
Джек мучился, раздумывая, стоит ли рассказать Тревису о том, что случилось на кладбище совсем недавно. Однако описать пережитое было бы сложно. Он мог перечислить сухие факты, пересказать странный диалог между ним и Тем-в-Тоби. Но у него не находилось слов — а может быть, и не могло найтись, — чтобы точно передать, что он чувствовал, а именно его ощущения были ядром происшедшего. Он не мог передать и малой доли сути сверхъестественной природы этой встречи. Чтобы выиграть время, он сказал:
— А какие-нибудь теории у вас есть?
— Подозреваю, что, быть может, в деле замешан какой-то яд. Знаю, здесь, в этих краях, нет гор промышленных отходов. Но существуют натуральные яды, которые могут спровоцировать бешенство у диких зверей, заставить их действовать необычно, как и людей, между прочим. А что у вас? Видели вы что-нибудь странное за то время, что вы здесь?
— По правде говоря, да. — Джек чувствовал облегчение от того, что позы, которые они приняли по отношению друг к другу, позволяли избегать встречаться взглядом с ветеринаром, не вызывая подозрений. Он рассказал Тревису о вороне на окне этим утром — и то, как позже, она летала малыми кругами над ним и Тоби, пока они играли с «Фрисби».
— Занятно, — сказал Тревис. — Это может быть связано, мне тоже так кажется. С другой стороны, ничего странного в ее поведении нет, даже в том, что она клевала стекло. Вороны могут быть чертовски смелыми. Она все еще где-то здесь?
Они оба отошли от фургона и встали, задрав головы, разглядывая небо. Ворона исчезла.
— При таком ветре, — заметил Тревис, — птицы обычно стараются укрыться. — Он повернулся к Джеку. — А кроме вороны?
