Они пересекли Шенди-стрит, где шумел субботний рынок, и двинулись к дому Эллы. Ресторан был закрыт, поскольку в Шаббат запрещалось приготовление пищи и всякая другая работа. Но Элла с Индией надеялись, что с пятничного ужина остался брискет.
Элла предупредила Индию: сначала ей придется выслушать поучения. Ее мать была
– А что прикажешь делать? Сказать женщине на сносях, пусть дождется воскресенья? Если роды происходят в субботу, я иду помогать роженице. А если Бог не хочет, чтобы я работала в Шаббат, пусть сделает так, чтобы дети в этот день не рождались. Инди, ты меня поддержишь? – со вздохом спросила Элла.
– И не подумаю. Пока мама будет наставлять тебя на путь истинный, я прошмыгну на кухню и угощусь брискетом.
– Доктор Джонс, много шутить вредно. Это уже второй случай на неделе. Поостерегись, иначе люди подумают, что у тебя есть чувство юмора.
Индия показала ей язык. Они дошли до конца Шенди-стрит, свернули налево, в Хорс-лейн и двинулись в сторону Степни-Грин. Они хотели сократить дорогу, пройдя через луг, и дальше свернуть на запад, в сторону Брик-лейн. Однако, подойдя ближе, Индия и Элла увидели, что на лугу собралась толпа.
– Что это они здесь делают? – удивилась Индия.
– Кажется, митинг лейбористской партии. Теперь вспоминаю: отец что-то говорил.
– Да-да, ты права. Фредди тоже говорил. Он еще сказал, что планируется выступление Джо Бристоу. Этот человек соперничает с ним за представительство от Тауэр-Хамлетс. Фредди говорил…
– Джонс! Велеречивая Инди Джонс! Иди сюда!
Индия обернулась, сразу узнав голос. Поискав глазами, она заметила молодую женщину в модной соломенной шляпке. Та проталкивалась к ней сквозь толпу.
– Доктор Хэтчер, какая приятная неожиданность, – сказала Индия, когда женщина подошла.
Свою бывшую однокурсницу Харриет Индия не видела со дня выпуска.
– Велеречивая Инди? – повторила Элла.
– Детское прозвище. Перекочевало вслед за мной в медицинскую школу, – пояснила Индия. – Уиш однажды назвал меня так, а добрая старушка Харриет услышала, и началось. Жуткое прозвище, правда? И совершенно незаслуженное.
– Не знаю, – озорно возразила Элла. – По-моему, оно тебе отлично подходит.
Индия познакомила Эллу и Харриет, затем удивилась внушительной толпе, собравшейся на митинг.
– Я пришла послушать миссис Панкхёрст, – сообщила Харриет. – Ты слышала ее выступления?
Индия ответила, что слышала.
– Удивительная женщина. А какая умница! – с жаром произнесла Харриет. – Честное слово, она своего добьется. У женщин появится избирательное право. Попомните мои слова. – Она прищурилась, поглядев в сторону подиума. – Никак здесь и уважаемый член парламента?
– Сомневаюсь, – сказала Индия. – Митинг устроен лейбористами.
– Но такая сторонница, как миссис Панкхёрст, ему бы очень пригодилась. Я думала, Фредди – просвещенный политик. Из новой породы руководителей. Будущее либеральной партии. Так написано в «Таймс». Он верит в необходимость избирательного права для женщин?
Индии стало неуютно.
– Конечно верит. Если не на практике, то в плоскости теории.
– А попроще объяснить можешь? – спросила Харриет.
– Он хочет, чтобы у женщин появилось право голосовать, но… не сейчас. Он считает, что у либералов не столько сил, а потому нельзя одновременно вести сражение на многих фронтах. Фредди убежден: вначале они должны консолидировать силы и вновь сделать премьером своего человека. А когда эта цель будет достигнута, можно побороться и за избирательное право для женщин.
– По мне, так чушь собачья! – заявила Харриет.
– Непременно передам это Фредди, – пообещала Индия.
– Инди, у меня в голове не укладывается, почему ты выходишь за него. Общего у вас не больше, чем у мела с сыром. Впрочем, нет. Я не то хотела сказать. Я могу представить почему. Элла, вы видели Фредди?
– Нет еще.
– Удивительный мужчина. Элегантный, обаятельный… Самый золотой из золотых мальчиков. Когда он заходил навестить Индию, у нас все девицы млели.
– Харриет! – одернула ее покрасневшая Индия.
Харриет язвительно улыбнулась:
– Ой, прости. Забылась. У женщин не может быть подобных чувств. Особенно у женщин нашего круга: высокоморальных, порядочных и здравомыслящих. Нам ведь это внушал старикан Брирли.
– Опять ты за старое, – проворчала Индия.
Подражая суровому, звучному голосу Энтони Брирли, их профессора анатомии, Харриет произнесла:
– Вагина, узкий проход между вульвой и маткой, образован преимущественно мышцами, не имеющими нервной ткани. Клитор, являющийся внешним, чуждым придатком, для процесса деторождения совершенно бесполезен. Он средоточие умственной нестабильности у женщин. Удаление клитора часто бывает показано при лечении истерии, психоза и стойкой нимфомании… – Харриет громко рассмеялась и добавила: – Возможно, для него и чуждый. А я бы ни за что со своим не рассталась.
Элла захихикала.
– Харриет, ради бога, уймись! – сказала Индия. – Мы же не в аудитории, а в общественном месте. Говори потише, иначе нас арестуют за непристойное поведение.
