Они поднялись на второй этаж, оказавшись в просторной открытой гостиной, где девицы поджидали клиентов.
– Видишь этот разгром? – угрюмым тоном спросила Сюзи. – Уделала всю гостиную. Зеркало расколошматила. И мою любимую вазу. Вычту у нее из жалованья. У живой или мертвой.
Она толкнула дверь восьмой комнаты. Там на узкой кровати лежала женщина, держась за живот. Ее губы покрывала белесая пена. На глазах вошедших она свесилась вниз, и ее вывернуло на пол.
– Чертовщина! – завопил Фрэнки, поспешив убраться из комнаты.
– Что, Молли, жива еще? – спросила Сюзи.
Женщина застонала.
– Что делать будем? – спросил Ронни.
– Против природы не попрешь, – ответила Сюзи. – Выживет так выживет. А нет – тело в реку и концы в воду. Не хочу полицейских приплетать. Недавно и так задали мне жару. Знаешь, что этот яйцетряс Дональдсон побывал здесь вчера? Хорошо еще, один из его парней постоянно ходит к нам. Предупредил заранее. Я всех посетителей выпроводила через заднюю дверь. Девкам велела вниз спуститься. И как раз этот красавец заявляется. Потом я двоих ребят покрепче у дверей поставила, чтоб чужаков не пускали. Только своих. А то полицейские могут косить под посетителей. Сплошные расходы.
– Эйприл, Эйприл! – всхлипнула Молли.
– О чем она говорит? – спросил Сид.
– Так зовут ее дочку, – послышалось сзади.
Сид поднял голову. У двери стояли несколько девиц. Говорившая посмотрела на него темными мертвыми глазами. Вторая, голая по пояс, привалилась к дверному косяку. Характерная бледность на лице выдавала в ней курильщицу опиума.
– Для Эйприл возьмите… – произнесла Молли, глядя обезумевшими от страха глазами.
Сид увидел банкноту в один фунт, зажатую в ее кулаке.
– Деньги мне не лишние, – заявила Сюзи, потянувшись к банкноте. – По твоей милости мне теперь в гостиной ремонт надо делать.
– Руку убери, – бросил ей Сид.
Он смотрел на лицо умирающей проститутки, покрытое шрамами и царапинами. Часть из них были давними, часть – совсем свежими. Отощавшие руки и ноги, такое же тело, прикрытое поношенным платьишком. Глаза женщины были полны мучительного страха. Не за себя. За маленькую дочь. Она держалась из последних сил, сражалась с отравой и болью, пытаясь найти кого-то, кто позаботится о ее ребенке.
Сид смотрел на нее, а видел другую женщину, умершую давно. Не в комнате. На улице. Свою мать. Ее побелевшее лицо, окровавленную блузку. Мать лучше, чем он, поняла бы ужас женщины, оставляющей ребенка на произвол судьбы в таком месте, как Уайтчепел. Сид вспомнил, как держал на руках безжизненное тело матери, не позволяя полицейским ее увезти. На него снова нахлынуло тогдашнее отчаяние, гнев и чувство вины.
– Уэнтворт-стрит, восемнадцать… миссис Эдвардс… она там… пожалуйста… О боже!
Молли снова схватилась за живот, свернувшись в клубок и воя от боли.
– Слушай. Слушай внимательно, – обратился к ней Сид, садясь на корточки. – Твой ребенок не пропадет. Я сам о ней позабочусь. Обещаю.
Молли закрыла глаза. По щекам покатились слезы. Испустив душераздирающий крик, она забилась в судорогах.
– Помогите ей! – крикнул Сид. – Позовите врача. Ронни, поезжай за доктором Джонс. Отправляйся!
Кто-то из девиц вздыхал, иные заплакали.
– Сюзи! Фрэнки! Поднимите ее! – крикнул Сид.
Изможденное тело Молли содрогнулось еще раз и затихло.
– Умерла, – прошептал Сид.
– Хозяин, нам хлопот меньше, – сказал Фрэнки. – Мертвое тело, и только.
– Заткнись, Фрэнки! – оборвал его Сид.
Он снова дотронулся до головы. Боль внутри сделалась такой сильной, что мешала смотреть. Он огляделся по сторонам. Комнатка с грязными цветастыми обоями. Такая же грязная кровать. И мертвая женщина на кровати. Лужа блевотины на полу и человеческие отбросы, толпящиеся у двери. Ему стало тошно до глубины души.
– Вынесите ее отсюда и похороните, – распорядился Сид.
– Нельзя ее хоронить. Нас закидают вопросами, – возразил Фрэнки. – Бросим тело в реку, как сказала Сюзи.
Сид подумал о дочери Молли, не успевшей запомнить материнское лицо. Могила – хоть какая-то память о матери. Место, куда можно приходить год за годом. Место для скорби.
– Отвезите ее к церкви Христа. Там при кладбище есть могильщик. Поезжайте сейчас.
– Он проболтается.
– Так заплати ему за молчание! – сердито крикнул Сид.
– Сид, это всего-навсего грязная шлюха! – крикнул в ответ Фрэнки. – Что из-за нее рисковать? Дональдсон и так сидит у нас на хвосте.
Их перепалка привлекла внимание. По всему длинному коридору открывались двери, и оттуда выглядывали растрепанные девицы и полуголые мужчины.
– Закройте двери. Вас это не касается, – бросил им Сид.
Его послушались не все.
– В чем дело? Оглохли? – заорал Сид.
– Чего это вы раскричались? И вообще, кто вы такой? – насмешливо спросил мужчина, который стоял у ближайшей двери, попыхивая сигарой.
