Зимняя роза полностью

Когда ты будешь это читать, я буду уже далеко. За многие мили от тебя. Если я останусь, полиция обязательно до меня доберется. Хуже, если меня видели выезжающим из поместья леди Уилтон. В таком случае весь Найроби будет знать об этом. Кикуйю – невероятные сплетники, и их «кустовой телеграф» работает гораздо быстрее обычного. Ты даже не представляешь, с какой скоростью разлетаются такие новости.

Я очень хотел остаться с тобой. Хотел увидеть, как ты поправляешься, набираешься сил. Хотел по-настоящему узнать прекрасное и храброе создание – нашу дочь. Но боюсь, если я сейчас не уеду, то навсегда потеряю шанс свидеться с вами.

Я нарочно всем сказал, что отправлюсь на восток. На самом деле мой путь лежит на запад. Если повезет, доберусь до Габона, до Порт-Жантиля, где надеюсь найти корабль. Денег у меня немного. Скорее всего, придется подрабатывать, соглашаясь на любую работу. Поэтому мне понадобится около года, чтобы добраться туда, куда я хочу попасть. Путешествие не будет легким и безболезненным, но я обязательно его совершу. Больше чем что-либо в этом и ином мире я хочу снова увидеть тебя и Шарлотту. Я хочу жить рядом с вами, любить вас обеих и этим восполнить все печальные, жестокие, безнадежные годы, проведенные без вас.

Индия, благодаря тебе я узнал, что такое любовь и вера. Ты заставила меня поверить в это. Я верю и всегда буду верить.

Поверь и ты в меня. Поверь в нас. В нас троих.

Встречай меня там, где небо смыкается с морем.

Жди меня там, где начинается мир.

Хуан Рамос, начальник станции Пойнт-Рейес, взглянул на ручные часы. 17:12. Те, кого он высматривал, могли появиться в любую секунду. Он вытянул шею, чтобы лучше видеть Меса-роуд. Улицы, где днем кипела жизнь, опустели. Тогда там было не протолкнуться от фермерских телег и фургонов, нагруженных бидонами с молоком и бочками со сливочным маслом. Рядом стояли телеги рыбаков, привезших ящики с семгой, форелью, устрицами и крабами. Все это изобилие предназначалось к отправке в Сан-Франциско. Но и фермеры, и рыбаки давно разъехались по домам.

Когда минутная стрелка передвинулась на одно деление, Хуан заметил их. Врач-англичанка и ее дочь сидели в рессорной двуколке. Как всегда, спины обеих были безупречно прямыми.

Хуан Рамос знал эту женщину. Впрочем, ее знали все местные жители. На Меса-роуд она открыла больницу, где никому не отказывала в помощи. У кого водились деньги, платили ей за прием. Те, у кого их не было, расплачивались маслом и сыром, рыбой, тортильями, яйцами и огненным перечным соусом.

Англичанка приехала сюда год назад, оказавшись владелицей обширного участка плодородной земли, выходящего к морю в районе Лимантур-Бич. Участок находился в семи милях от города. Туда вела извилистая дорога, пролегавшая по пересеченной местности. Первоначально участок принадлежал другому англичанину – предпринимателю, купившему его в девятисотом году. Тогда же поползли слухи, что там построят роскошный курорт, куда будут приезжать богачи из Сан-Франциско. Поговаривали о новом здании станции и даже о строительстве ветки до курорта, а также о том, что жизнь городка неузнаваемо изменится. Кому-то ведь надо обслуживать состоятельную публику. Однако дальше разговоров дело не пошло.

Потом пронесся слух, что предприниматель разорился и врач купила у него участок. Говорили также, что она женщина весьма богатая и собирается построить внушительный особняк. Пока она довольствовалась жизнью в старом, обшитом досками фермерском доме, который достался ей вместе с землей, и ничего не собиралась менять.