Вернулись Эджи и Банди, и Ирена уступила им место у кровати. Экономка наложила на рану какую-то белую мазь, а потом туго забинтовала.
Ирена обессиленно опустилась в кресло. Она не вняла мольбам слуг, уговаривавших ее пойти к себе в спальню и отдохнуть, твердо объявив, что останется здесь на ночь.
Понимая, что ее не переспорить, Эджи нашла компромиссный вариант.
— Мэм, я пока присмотрю за мистером Ситоном, а вы переоденьтесь и возвращайтесь. — Она указала пальцем на Иренин испачканный костюм для верховой езды. — Вам будет намного уютней в чистом платье и халате.
— Вы уверены?.. — начала Ирена, но замолчала, не в состоянии выразить словами свои страхи.
— С ним все будет хорошо, мэм, — уверила ее экономка. — Он большой, сильный мужчина. Немного отдыха, и будет как новенький.
Сдавшись, Ирена ушла, пообещав, что придет через несколько минут.
Вернувшись, она села в кресло у кровати, где собиралась провести остаток ночи.
Заря уже окрасила розовым небо на востоке, когда Ирену разбудил какой-то шорох. Открыв глаза, она увидела, что Кристофер пришел в себя и смотрит на нее чуть затуманенными глазами.
— Пить, — прохрипел он.
Ирена взяла кружку с водой и, поддерживая его за плечи, поднесла кружку к его губам. Напившись, Кристофер поднял руку и легонько провел пальцами по ее щеке.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, затем обессиленно опустился на подушки и закрыл глаза. Смахнув слезы, Ирена в который раз поблагодарила Бога за то, что ее муж уехал.
Кристофер просыпался и снова проваливался в забытье все следующие сутки и окончательно пришел в себя только утром второго дня. Эджи принесла ему крепкого бульона и, подложив под спину подушки, помогла сесть. Объявив, что будет есть без посторонней помощи, Кристофер потягивал бульон из кружки и не отрывал глаз от Ирены. Он не делал попыток казаться равнодушным, что, учитывая присутствие Эджи, очень беспокоило Ирену.
Кристофер снова проспал большую часть дня, просыпаясь только для того, чтобы попить чаю или бульона, который ему приносили Эджи или Ирена. На третий день у него началась лихорадка, и Ирена снова впала в отчаяние, но экономка успокоила ее, сказав, что такое бывает после пулевых ранений. Эджи просила ее обтирать Кристофера холодной водой, чтобы уменьшить жар, почему-то совершенно забыв, что при этом хозяйка увидит обнаженным постороннего мужчину. Надо сказать, это занятие сильно выводило Ирену из состояния душевного равновесия.
Ее взгляд не уставал ласкать широкие плечи, покрытую короткими волосками грудь и плоский живот Кристофера. Держать себя в руках, когда он бодрствовал, было не легче. Он горел в лихорадке, глаза, казалось, не видели окружающего, но его тело мгновенно реагировало на ее близость, и Ирена не могла этого не заметить, скосив глаза на прикрывавшую тело простыню.
Вспыхнув до корней волос, она выбежала в коридор и, ворвавшись к себе в спальню, тут же распахнула окно, надеясь, что холодный воздух остудит ее. Ее тяготило чувство вины, так как в последние дни все ее помыслы сосредоточились на Кристофере.
Когда-то она ненавидела его по причинам, которые считала достаточно вескими, но ненависть мало-помалу исчезла, освободив место любви. И это всепоглощающее чувство пугало ее и угрожало нарушить весь ход ее жизни.
Остаток дня Ирена держалась как можно дальше от покоев лорда, позволив Банди и Эджи самим управляться с больным. К вечеру они сообщили ей, что рана заживает на удивление хорошо и лихорадка спала. Ирена легла, но долго не могла заснуть, молясь, чтобы ее муж побыстрее вернулся и избавил ее своим присутствием от мыслей о Кристофере Ситоне.
Убаюканная теплом, идущим от камина, она наконец закрыла глаза и отдалась воспоминаниям. Образ одетого в черный плащ всадника на вороном жеребце присутствовал во всех встающих перед ее мысленным взором картинах. Внезапно эта черная фигура превратилась в ее мужа, который наклонился, чтобы вытащить ее из ледяных вод реки. Рядом стоял все тот же вороной жеребец, и внезапно кожаная маска оказалась капюшоном.
Вскрикнув, Ирена села. Может, она сошла с ума? Неужели она наделила лицом того, у кого вовсе не было лица? Выдавала ли она желаемое за действительное?
Сейчас она не могла вспомнить человека, который вытащил ее из реки. Тогда ей сказали, что ее спас лорд Сакстон, но Ирене внезапно пришло в голову, что она никогда не видела Стюарта на лошади. Мог ли это быть Кристофер? Кто сидел у огня в тот вечер? Урод? Инвалид? Или отсвет языков пламени искажал обычную человеческую фигуру? Если Кристофер — ночной всадник и именно он спас ее, тогда что же на самом деле скрывается за личиной беззаботного повесы?
Кусочки головоломки никак не соединялись в единый рисунок. Наконец это занятие утомило Ирену, и она провалилась в сон, в котором не было места кошмарам, а только вопросам и сомнениям.
Утро принесло с собой дождь. Сотни ледяных капель стекали по стеклам и отбивали бесконечную чечетку на крыше.
