— Я хотела пригласить вас на прогулку за город, но вы, кажется, слишком заинтересованы тем, что здесь происходит. Наверное, вам лучше остаться. — Она ожидала, что Кристофер возразит, но, к ее досаде, этого не случилось.
— Простите, мисс Толбот. — Он слегка улыбнулся. — Мэр задолжал мне весьма внушительную сумму, и это, может быть, мой единственный шанс получить ее.
— О, понимаю. — Клаудиа была разочарована его отказом, но умело скрыла свои чувства. — Оставляю вас с вашими делами. Увидимся позже, не так ли?
— Сегодня вечером я уезжаю из Мобри. Дела к тому времени я уже закончу и не знаю, когда снова вернусь сюда.
— О, вы должны вернуться! — воскликнула она. — Ведь мы больше не увидимся, если вы не вернетесь!
Кристофер с трудом скрыл изумление.
— Я оставляю за собой номер в гостинице и буду время от времени появляться здесь.
Клаудиа с облегчением вздохнула.
— Дайте мне знать, когда приедете. Зимой мы даем бал, и мне бы хотелось, чтобы вы на нем присутствовали. — Кристофер, не отвечая, обернулся и посмотрел на постамент. Клаудиа поджала губы. — Мне пора ехать, Кристофер, но если ваши планы на вечер изменятся, я буду дома. — Легкая улыбка тронула ее губы. — Отец все еще в Лондоне и вряд ли скоро вернется.
— Я учту, — равнодушно сказал Кристофер и вежливо приподнял шляпу. — До свидания.
Клаудиа в легком кивке склонила голову, и изящная шляпка скрыла выражение ее лица. Она утешала себя мыслью, что его интерес к Ирене не может ни к чему привести. После торгов она станет чьей-то женой и окажется вне его досягаемости.
Карета лорда Толбота покатила по дороге, а Кристофер, небрежно прислонившись к столбу, глядел на Ирену.
— Джентльмены, вы пришли сюда в надежде найти себе жену, и одному из вас сегодня повезет. — Флеминг хохотнул и погрозил пальцем тем, кто пролез в первые ряды зрителей, чтобы получше рассмотреть невесту. Потом сделал серьезное лицо. — Я дал дочери слово, что вы, джентльмены, думаете только о свадьбе, и полагаю, что так оно и есть. Я сам прослежу, чтобы завтра же выигравший отправился в церковь, и не потерплю никакого обмана. Я ясно выражаюсь?
Ирена содрогнулась от отвращения: ее глаза выхватили в толпе того, кого она про себя окрестила «серой мышкой». Он пробрался в первые ряды, и его самодовольная улыбка свидетельствовала: он будет одним из самых активных участников.
Ирена украдкой оглядела толпу. По крайней мере Смедли Гудфилда среди них не было, зато приехал Сайлес Чемберс. Его более чем скромная карета стояла неподалеку, и старый кучер ежился на ветру в своем потрепанном сюртуке.
Большая часть собравшихся вокруг постамента во все глаза смотрела на Ирену. Исключение составлял седой, богато одетый человек, который сидел поодаль на складном стульчике с толстой книгой на коленях. Судя по его виду, он был всецело поглощен чтением.
Флеминг поднял руки, требуя тишины и внимания.
— Джентльмены, вы, несомненно, слышали, что меня осаждают кредиторы, иначе я бы никогда не решился на подобный шаг. Но они не дают мне проходу, а вон тот, — он указал на Кристофера Ситона, — даже заявился ко мне домой, чтобы потребовать долг. Имейте жалость к человеку и этой молодой девушке, еще не знавшей мужчину. Она скрашивала наше с Фэрре-лом одиночество все эти годы с тех пор, как умерла ее мать, но пришло ее время выходить замуж и расставаться с родным домом. Так что я призываю вас, джентльмены, развязать кошельки. Подходите ближе те, кто пришел сюда с серьезными намерениями. Дайте им пройти, господа.
Он взглянул на большие карманные часы и показал их толпе;
— Время начинать. Что я слышу от вас, джентльмены? Что я слышу? Тысяча фунтов, да? Тысяча фунтов?
Первым откликнулся Сайлес Чемберс. Он поднял руки и, слегка заикаясь, сказал:
— Да… да, т-тысяча фунтов.
Стоя позади толпы, Кристофер развязал пачку бумаг и достал пару векселей. Он помахал ими, привлекая внимание мэра, и произнес одними губами:
— Жалкие гроши.
Флеминг покраснел и продолжил с удвоенной энергией:
— Джентльмены, посмотрите на приз, который вы собираетесь выиграть. Моя родная дочь. Красавица. Умница. Умеет читать и писать. Отлично считает. Подарок любому мужчине, за которого она выйдет замуж.
— Полторы тысячи, — раздался из толпы грубый голос. — Полторы тысячи за эту девчонку.
— Это она сейчас девчонка. — Эвсри слегка смутился. — Вы понимаете, что выигравший ее сегодня обязан на ней завтра жениться? И свадьба будет, клянусь. Только свадьба, а не какие-нибудь шуры-муры, я прослежу. А теперь вперед, джентльмены. Развяжите кошельки, прошу вас. Вы видите: мой кредитор ждет. Конечно, она стоит больше тысячи фунтов. И больше, чем полторы тысячи.
Мужчина, сидевший на складном стульчике, поднял руку и равнодушно произнес:
— Две тысячи.
У Эвери забилось сердце.
— Две тысячи! Две тысячи, сказал вон тот джентльмен. Или две с половиной? Две с половиной?
— Две сто, — с легким поклоном произнес Сайлес Чемберс. — Две сто. Да, я даю две сто.
— Две сто! Уже две сто! Есть другие предложения?
— Две триста! — подал голос Харфорд Ньютон, промокая платком толстые губы, — Две триста!
