— Но вы слишком молоды, чтобы быть тем человеком, которого я ищу. Есть другой, кто не пачкает рук, пока вы делаете свою грязную работу. Может быть, лорд Тэлбот?
— Ты… ты… мерзавец, — вскричал Паркер. — Сражайся, как мужчина! Открой лицо!
— Вы увидите смерть, милорд шериф. Разве вы не знаете?
Его язвительный смех дразнил противника.
На мгновение взгляд Паркера упал за спину нападавшего, и он чуть было не улыбнулся. Он ощутил новый прилив сил и набросился на соперника в дикой ярости. Его более тяжелый клинок рубил, резал, пырял, но всегда встречал отпор и не мог рассечь хрупкую плоть.
Внезапно раздался крик, и двое бандитов, выскочив из тени, где они скрывались, бросились в атаку, однако ночной всадник наклонился при их нападении. Прежде чем разбойники с треском столкнулись в воздухе и рухнули, наполовину оглушенные, у ног ночного всадника, один из них, размахивая руками, успел сбросить с него капюшон. Отражая атаку шерифа, ястреб сцепился эфесом рапиры с эфесом оружия Паркера, и они очутились лицом к лицу.
— Вы! — вскричал Аллан.
Кристофер Ситон рассмеялся шерифу в лицо:
— Это ваша смерть, милорд шериф. Но чуть позже.
Он резко оттолкнул Паркера, и тот рухнул на четверку нападавших, свалив всех в кучу, а Кристофер угрожающе рубанул сталью по воздуху. Ночь прорезал резкий, пронзительный свист, и появился жеребец. Кристофер бросил клинок в ножны и поймал подскакавшего жеребца рукою за седло. Оттолкнувшись от земли, он взлетел на спину своего стремительного коня.
Шериф поднялся на ноги и с хриплым проклятием выхватил пистолет из-за пояса. Он опустил дуло оружия и с грохотом послал свинцовый шар вслед удалявшемуся ночному ястребу, но тщетно. Паркер снова выругался и оглянулся по сторонам. В пыли стоял еще один человек, наводя на цель длинный мушкет. Аллан выхватил у него оружие и выстрелил сам.
Кристофер почувствовал в правом боку обжигающий удар еще до того, как услышал грохот мушкета. Удила упали из его онемевшей правой руки, и он накренился в сторону. Земля под ним превратилась в расплывчатое темное пятно, готовое засосать его в себя, но он преодолел слабость. Накрутив на левое запястье развевающуюся гриву, Кристофер усилием воли заставил себя выпрямиться. Конь, казалось, перешел на медленный аллюр, когда хозяин согнулся на его спине.
Шериф завизжал, словно кот, и приказал своим людям садиться по коням:
— За ним, болваны! Не дайте ему ускользнуть!
— Вперед, Сарацин! Вперед! — стонал Кристофер от пронзительной боли при каждом шаге коня. — Покажи им свои копыта, приятель! Вперед!
Жеребец несся не управляемый, однако придерживался дороги, где скакать было легче. Где-то позади раздался крик, и рядом с рукою просвистела пуля. Сарацин вытянулся и буквально полетел вперед, когда шериф со своими людьми бросился в головокружительную погоню в лунной ночи.
За взгорьем дорога пошла вниз, затем свернула в долину и стала удаляться влево, петляя среди низеньких холмов. Как только преследователи пропали из виду. Кристофер заговорил с жеребцом и стал успокаивать его, чтобы тот перешел на медленную рысь. Он наклонился вперед и поймал сперва одну уздницу, затем другую, и конь стал более управляемым. Кристофер перевел жеребца на шаг, затем заставил его спуститься вниз по берегу в густые заросли. Там он остановился под прикрытием деревьев и тщательно подоткнул плащ под теплую и липкую правую ногу, чтобы кровь, сочащаяся из бока, не оставила следов, по которым его можно было бы выследить при дневном свете.
Эриенн при движении сознательно отставала и пропускала Фэррелла вперед. Поняв, что силуэт в плаще больше не следует за нею, она остановилась на удаленной возвышенности и посмотрела внимательно на дорогу, по которой только что скакала, в надежде, что он скоро появится. Она не сомневалась, что ночная тень и есть тот самый человек, о котором она думала. Сегодня вечером он бросился на преступную банду убийц, борясь за справедливость, и этого Эриенн было достаточно, чтобы убедиться в его благородных намерениях.
Оттого что кобылка переходила вброд ручьи, пересекала покрытые росою луга и скакала по пыльным дорогам, ее белоснежные бабки вконец загрязнились. Она гарцевала, обеспокоенная тем, что ее сдерживают на одном месте, однако Эриенн, раздираемая сомнениями, не давала команды нетерпеливому животному. Над болотами прокатилось эхо выстрела, за которым пророкотал более мощный гром мушкета. Именно второй выстрел напугал Эриенн, потому что у ночного всадника такого оружия не было. В голове Эриенн роились вопросы. Вернуться на помощь? А сможет ли она помочь? Или лучше не мешать ему, чтобы у него были развязаны руки и он мог позаботиться о себе?
