Добавился нос. Изящный, прямой, тонкий, хотя немного вздернутый, почти полное совершенство. Черты лица тоже были тонко очерчены. Лицо это не было узким и сжатым, но не выглядело и широким, лунообразным. Просто мягкий овал со слегка приподнятыми скулами, тронутыми легким румянцем.
Его воображение нарисовало губы. Это были совсем не надутые розовые бутоны жеманных придворных дам, а чуть припухлые губы, достаточно полные, чтобы быть живыми и выразительными. Их уголки скрывались в ямочках, когда она сердилась. Он еще покопался в своей памяти и нашел воспоминания о том, как эти уголки приподнимались вверх и губы приоткрывались, когда она смеялась. Тут его память остановилась и запылала. Припомнилась невероятная мягкость этих губ под его собственными губами.
Воспоминания обо всем остальном нахлынули на него одной волной. Длинные стройные ноги и тело, в котором была утонченная, изящная грациозность кошки. На нем не было никаких складок жира, как у нежных дамочек на балах, не было оно и худым и костлявым. Его отличали мягкая сила и целомудрие, которые придавали девушке легкость и какую-то наивную элегантность. А вообще, казалось, она ничуточки не осознает, насколько она красива. Это была просто Эриенн, стоявшая обособленно и намного выше всех остальных женщин, которые жили в его памяти.
Действительно, все говорило о том, что она никогда не останется позади и ни за что не выскочит вперед. Скорее всего, она будет стоять или идти рядом со своим избранником. Его больно ранило то, что он лишен возможности наслаждаться ее обществом. В голове его также прочно утвердилась мысль, что ей будет гораздо лучше, если ее вывести из-под «нежной» опеки отца и устранить «благотворное» влияние брата. У Кристофера промелькнула мысль, что в этом может помочь аукцион. Однако надежды на то, что в результате она не попадет из огня да в полымя, были не слишком уж радужными. Он достаточно насмотрелся на ее женихов, чтобы всех их записать в категорию «полымя». У Кристофера не было сомнений, что некоторые из них приедут на аукцион и будут вовсю торговаться.
Память все время возвращала Кристофера к ее едким словам. Горбун! Весь покрытый шрамами! Калека! Шансы Эриенн заполучить жениха с одной из этих отличительных особенностей были высоки. И в самом деле,
Кристоферу начало казаться, что девушке трудно будет этого избежать.
Мечтания Кристофера были нарушены, когда в парадную дверь таверны шумно ввалилась группа мужчин. В компании была почти дюжина парней. И скоро стало очевидно, что это не первый кабак на их пути, Громче всех звучал резкий хриплый голос. Кристофер повернул голову и обнаружил в центре компании Тимми Сиэрса, который вел себя так, словно он был там вожаком.
— Эй, парни! — проревел он на редкость добродушно. — Выпейте портера, Тимми угощает.
Шумный хор одобрительных восклицаний говорил о том, что все приняли щедрый дар, а мистер Сиэрс хлопнул о стойку увесистым кошельком. Воспрянувший духом хозяин таверны поспешил выставить свои самые большие кружки и заполнить их такой же большой порцией питья. Грубые шутки и тупые остроты на какое-то время затихли. Компания утоляла жажду, шумно вливая пенную влагу в свои глотки. Даже вездесущий Хэггард зарылся в пене носом и жадно глотал портер, который лился через край и стекал вниз по щекам и шее. Когда мучительная жажда была утолена, снова возобновились разговоры.
— А-арх! — Тимми шумно откашлялся. — Даже горькие сорта теряют вкус, если их слишком переохладить. Портер должен иметь температуру окружающего воздуха, тогда можно действительно насладиться его вкусом. — Мудрость Тимми не осталась незамеченной его товарищами, которые в подтверждение его правоты согласно кивали и поддакивали.
— Эй, Тимми! — раздался грубый голос. Костяшки изрезанных шрамами пальцев забарабанили о стойку рядом с кошельком. — У тебя здесь неплохая кубышка. Ты пойдешь на аукцион к старику Эйвери?
— Да! — Сиэрс оперся руками о стойку и выкатил грудь колесом. — Я даже настроен поторговаться подольше, ну… эх… может быть, до сотни фунтов или около того.
— Ой-ой! — Его собеседник затряс искалеченной рукой в притворном изумлении. — Сто фунтов за какую-то девку?
Тимми недобро посмотрел на зубоскала:
— Не за какую-то девку! За жену.
— Но ведь у тебя же есть жена, — возразил приятель.
Тимми выпрямился и посмотрел в потолок:
— Ну что ж, может, если я заполучу эту, то устрою свой собственный аукцион и выставлю свою старуху.
— Хо! — рявкнул Хэггард. — Да она не стоит и десяти шиллингов, не говоря уже о сотне фунтов.
Глаза Тимми сузились, когда он посмотрел на своего приспешника.
— Это уж слишком! — заявил он и попытался доказать свое право на высокую цену. — А что, она еще может подарить много славных ночей.
— А если так, — вступил в разговор еще один приятель, — зачем же тебе новая?
— А затем, что она меня очень уж возбуждает, — проскрипел Тимми сквозь зубы. — Вот зачем.
