Охваченная лихорадкой и беспамятством, она скользила сквозь серый туман дней и черный саван ночей, покоряясь рукам, которые прикладывали влажные салфетки к ее воспаленному лбу, когда она металась в бреду, или укутывали ее в теплые шкуры, когда ее били дрожь и озноб. Крепкая рука поддерживала ее за плечи, когда к воспаленным губам подносили чашку, и скрипучий шепот касался ее ушей, приказывая пить. Потом сумрачное существо отдалялось от кровати и опускалось в тень возле светящейся огненной сферы. Глаза его безотрывно следили за ее движениями, дожидаясь момента, когда лихорадка прекратится и девушка сможет предстать перед ним. Эриенн боялась подумать, какую цену запросит странное чудище за свою заботу.
Веки Эриенн дрогнули, и глаза медленно открылись, когда теплый утренний свет потревожил ее сон и пробудил сознание. Полог кровати был подвязан к массивным столбам и позволял солнечным лучам проникать в ее маленький мир. Реальность возвратилась, чтобы остаться, по все же мозг девушки по-прежнему пребывал в беспорядочном смятении, и она никак не могла понять, где же находится. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она оставила отцовский дом, однако со времени ее спасения до дня пробуждения в памяти мало что осталось, кроме каких-то кусков и осколков кошмарных снов.
Внимание девушки привлек темно-зеленый бархат полога над головой. Эриенн смотрела на вышитый на ткани, едва выделяющийся оттенком шлем и недоумевала, как она попала в эти покои и оказалась на такой огромной кровати. Двое оленей-самцов, вышитых малиновыми, коричневыми и золотыми нитями, поднимались на задних ногах и образовывали арку над шлемом, на котором был сломанный олений рог, сжатый рукой в железной рыцарской перчатке. Закралась мысль, что это не обычная кровать, а просторное супружеское ложе какого-то благородного лорда.
Покои были огромные и древние, в них витал запах пыли и заброшенности. Видны были следы каких-то попыток подмести пол и стереть пыль, накопившуюся за долгое время, однако результатом этих стараний явилось только то, что комната приобрела мало-мальски сносный вид. Тяжелые балки потолочных перекрытий были все еще опутаны паутиной. На стенах висело несколько выцветших гобеленов, древних реликвий прошедшей эпохи. На них тоже были следы какое-то время никем не тревожимых пыли и паутины. Свет проникал через запыленное стекло высоких и узких, какими они бывают в замках, окон и ложился пятнами такой же формы на пол, который, хоть и был подметен, крайне нуждался в том, чтобы его помыли.
Очаг закоптился и почернел от долгого использования, в глубине его весело потрескивали и плясали языки пламени. Рядом с очагом располагалось большое, богато украшенное резьбой кресло, а наискосок от него — такое же, но поменьше. Справа от кровати, тоже за бархатными занавесками, были спрятаны маленькая умывальная и уборная, роскошь, до которой обычному дому было далеко.
Эриенн приподнялась на локте, подождала, пока глаза ее снова смогут сосредоточиться на окружающем интерьере, и повыше подоткнула подушки. Взгляд девушки еще раз обежал комнату и остановился на шубе, в которую она была так уютно укутана. Эриенн с восхищением провела рукой по шелковистому меху, потом приподняла его, ощущая, как мех соприкасается с кожей ее тела. Вид собственной наготы вызвал из памяти сложные видения, быстро промелькнувшие и неясные. В сознании девушки возник образ чего-то огромного и черного, окруженного ореолом красноватых солнечных лучей, он проплыл, сопровождаемый скрипучим, неразборчивым шепотом. Неспособную четко понять причины этих кошмарных видений и связать их с чем-нибудь реальным, Эриенн охватило все усиливающееся предчувствие, что о случившемся лучше всего не вспоминать.
Из-за двери донесся звон посуды. Эриенн натянула шубу до подбородка, когда в комнату вошла довольно бодрая седая женщина с накрытым подносом. Женщина удивленно остановилась, когда повернулась к кровати и обнаружила, что Эриенн сидит, опершись на подушки.
— О, вы проснулись. — В голосе ее была такая же живость, как и в глазах и улыбке. — Господин говорил, что температура у вас спала и сегодня вы, наверное, почувствуете себя лучше. Я рада, что все так и есть, мэм.
— Господин? — Эриенн поняла значение этого слова.
— Да, мэм. Лорд Сэкстон, это был он. — Женщина поставила поднос у кровати и раскрыла его. Там оказались чайник и чашка с бульоном. — Теперь, когда вы снова пришли в себя, вам, наверное, захочется чего-нибудь посущественнее. — Она засмеялась. — Я посмотрю, сможет ли повар найти что-нибудь на кухне, кроме пыли.
Но любопытство Эриенн было сильнее, чем голод.
— Где я?
— Это Сэкстон-холл, мэм. — Служанка склонила голову и посмотрела на девушку удивленно, находя этот вопрос странным. — Вы что, не знаете, где вы находитесь?
— Я ударилась головой и не знаю, где меня подобрали.
— Подобрали? Вы хотите сказать, мэм, что господин принес вас сюда?
Эриенн лишь озадаченно кивнула:
— По крайней мере, я думаю, что так это было. Я упала с лошади, и это все, что я могу припомнить. Разве вас здесь не было?
