Он ориентировался по звуку. Незримым духам, будь это пение их голосами, наверняка было бы приятно сознавать, что он избрал их своими поводырями. Впрочем, он помнил о том, что под ним находится бездонная прорва, и потому постоянно прислушивался и к звукам, доносившимся из-под копыт его коня.
Лошади обычно боятся льда. Если лед не выдержит тяжести коня, его ожидает верная смерть в черных холодных водах, таящихся под снежным покровом. Однако белый конь двигался так уверенно, словно скакал по знакомой дороге. Он то и дело вскидывал голову и с видимым удовольствием вслушивался в пение облачной стены. Питер Лейк едва различал своего белого, сливавшегося со снегом скакуна, который, казалось, припоминал давно забытый путь.
Через несколько часов они были уже на болоте; Питер Лейк узнал его по заметенным снегом дюнам и ломким камышам. Внезапно он почувствовал, что за ним следят. Добраться до болота по льду не составляло ни малейшего труда, и потому его жители, помнившие как налетчиков, так и индейцев, решили заняться самообороной.
В следующее мгновение Питер Лейк увидел направленные на него со всех сторон острые пики, однако стоило ему обратиться к обитателям болота на их тайном языке, как они, узнав его, разом опустили оружие и проводили до деревни.
Питер Лейк решил для начала заняться конем. Пока он устраивал его в стойле между двумя огромными пятнистыми першеронами, казавшимися рядом с ним малыми жеребятами, в конюшню, отодвинув войлочный полог, вошел Хамп-стоун Джон. Когда глаза его привыкли к свету медного фонаря, он было замер от изумления, но тут же просиял, обрадовавшись не столько своему старому другу, сколько его коню.
Конь захрапел. Вне всяких сомнений, он не был знаком с Джоном. Последний обратился к Питеру Лейку по-английски:
– Откуда он у тебя?
– Я его взял… В одном месте…
– И где же ты его взял?
– Он там стоял.
– Где – там?
– В Бэттери. Куцые меня едва не заловили. Я поскользнулся и упал. Поднимаюсь, а он выходит…
– Слева.
– Точно! – кивнул Питер Лейк. – Ты-то откуда знаешь?
– Ты уже дал ему имя?
– Нет.
– Ты не знаешь, как его зовут?
– Конечно же нет. – Немного помолчав, он добавил: – Он здорово скачет. Дохлые Кролики хотели показывать его в цирке. Четыре квартала одним скачком – ты можешь себе это представить?
– В этом нет ничего удивительного.
– Ты думаешь?
– Питер Лейк, честно говоря, я полагал, что ты плохо кончишь, не верил, что ты сможешь остаться там нормальным человеком. – Город вызывал у Хампстоуна Джона отвращение. – Я думал, что ты станешь таким же, как они…
– Именно таким я и стал, – вздохнул Питер Лейк.
– Может быть. Но это еще не конец.
– Как так?
– Ты ведь помнишь, что песен должно быть десять?
– Да.
– В тринадцать лет – первая. Через десять лет – вторая, еще через десять – третья…
– Да. Но я их никогда не пел.
– Я знаю. Мы отправили тебя в город. Первая песня об этом мире. Песня природы – воды, воздуха, огня. Петь ее тебе уже поздно. Двадцатитрехлетние поют о женщинах. Третья песня – песня Атанзора.
– Атанзора?
– Да, – кивнул Хампстоун Джон. – Так зовут твоего коня.
На следующее утро, когда снег прекратился и небо стало совершенно ясным, болотные жители, которым была ведома песня белого коня, собрались возле конюшни. Не говоря Питеру Лейку, о чем поется в этой песне, они изумленно разглядывали животное, нареченное ими Атанзором. Понять причину этого Питер Лейк не мог, поскольку выведать секрет у болотного жителя куда труднее, чем раскрыть раковину моллюска. Приблизившись к коню, он облегченно вздохнул, – всеобщий восторг и наречение новым именем никак на нем не сказались, он оставался таким же белым, и нос его был таким же мягким и теплым.
И все-таки что-то изменилось или стало меняться, внешним проявлением чего и стала эта неожиданная суматоха, которая была вызвана неведомыми ему причинами. Он прекрасно понимал, что все в этом мире взаимосвязано и уравновешено и все – страдание ребенка, которого он видел на той грязной и темной лестнице, любовь, несущая смерть, – имеет свою цену, и она станет ведомой в тот миг, когда незримый полог, нависший над миром, внезапно исчезнет и облачная стена окрасится золотом небес.
