Он уверен: эти маленькие дикие лошадки ей очень понравятся. Кликнув свою старую лошадку и забравшись на нее, Кай чувствует, что, возможно, был к жене слишком суров. Он не может понять, почему Моргана так отреагировала на приезд Изольды, но, в конце концов, это далеко не единственное, чего он не может понять. Может быть, ей было неудобно предстать перед гостьей в ночной рубашке. Хотя, как ему показалось, выглядела супруга замечательно. Может быть, просто не выспалась – в конце концов, это ее первая ночь в Финнон-Лас, и она рано встала, чтобы выйти на луг. Подходя ближе к поместью, Кай решает быть с ней более терпеливым. Потому что, видимо, девушка скучает по матери. Со временем она смягчится и пообвыкнет в поместье. По крайней мере, в это нужно верить.
Спешившись, Кай снимает с Ханни седло и уздечку. Лошадь радостно щиплет травку. Кай вешает седло на крючок. В конюшне есть все, что нужно: и седла с уздечками, и соха, и борона – все это убрано в специальные ящики, чтобы голодные мышки не сгрызли. Кай открывает деревянные ворота, выходящие на небольшое поле, и говорит лошади:
– Ну, иди, дорогая.
Ханни неспешно идет, лениво отгоняя хвостом мух, слетевшихся на запах пота. Кай ласково похлопывает кобылу по спинке. Она самая некрасивая из всех лошадей, которые у него когда-либо были, но Кай ценит ее за покладистый характер и выносливость. Только вот вряд ли Ханни выдержит длительный переезд. Скоро ему нужно будет найти другую лошадь, чтобы перенести трехнедельный перегон. Окликнув собак, отдыхающих в тени у источника, Кай возвращается в поместье. Открыв заднюю дверь, он с надеждой вдыхает аромат, втайне рассчитывая, что обед уже готов. Но вдруг ветерок приносит такой жуткий запах горелой пищи, что к горлу Кая подступает тошнота.
– Моргана? – кричит он с беспокойством в голосе. Кухня вся в дыму от печки, огонь в которой давно погас под потоками воды из чугунка.
– Какого черта?
Кай поспешно хватает ухват и осторожно снимает чугунок с крючка, поставив его на плитку. Корги, следующие за хозяином по пятам, устремляются наружу, не в силах дышать дымом. С чугунка срывается крышка, и кипящее варево опрокидывается на угли, превратившись в бесформенную горелую кашу. Внутри чугунка виднеются остатки того, что когда-то было морковью, пастернаком, картофелем и луком-пореем, хотя Кай с трудом может что-то увидеть в этой мешанине.
– Моргана! – кричит он. На сей раз его голос громче скорее от гнева, а не от беспокойства. Оглядев кухню, Кай понимает: его супруга, куда бы она сейчас ни запропастилась, не только обед без присмотра оставила, но даже не соизволила убрать со стола после завтрака. Хлеб, молоко и чашки с чаем покрылись слоем копоти от едкого дыма.
– Моргана! – орет Кай. Он мчится вверх по лестнице, со всей силы распахивает дверь в комнату жены. То, что там ее нет, его не слишком удивляет, потому что Кай довольно скоро понимает, что Моргана – не домосед. Он собирается уже отправиться на поиски, как вдруг видит сундук с ее книгами. Крышка снята, и, хотя девушка еще не успела достать книги, кажется, она что-то здесь искала. Каю становится любопытно, и он подходит к сундуку, чтобы взглянуть поближе. Первая книга, которую он видит, – это «
Кай садится на корточки и пытается представить, как ей должно было быть больно. Он вспоминает свое горе после смерти Кэтрин. Единственное, чего ему тогда хотелось – это последовать за ней. Собственно, разве молчание, которое Моргана выбрала из всего того, что могла, будучи ребенком, не было своего рода стремлением последовать за отцом?
