Зимняя вода полностью

Элиас впустил его. Выглядел он так, словно вовсе не был удивлен.

— Пожалуйста, — сказал он и положил старый журнал на стол.

Мартин сел и начал листать. Дошел до нужного года. Отыскал текст:

Поступило сообщение об исчезновении мальчика четырех лет в районе Экевика, где он находился с матерью. Начата спасательная операция по поиску ребенка, однако двое суток спустя поиски прекращены, ребенок не найден.

Мартин водил пальцем по строкам, пока не добрался до даты. Год — 1975. Десять лет спустя после несчастного случая с Леной и Евой.

И сама дата, которая, казалось, отделилась от страницы и парила в воздухе прямо перед ним, насмешливо и игриво.

— Что за черт?

Это единственное, что она слышала определенно. Несколько раз, все громче, а может быть, внутри нее просто создался такой резонанс.

Что за черт!

Что за черт что за черт что за черт.

Потом какие-то люди схватили ее, подняли и потащили с собой. Она то уплывала, то приходила в сознание, слышала вопросы, возможно, даже отвечала на них.

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно.

Может быть, она не произнесла этого, а только почувствовала.

— Она писала и какала в полиэтиленовый пакет, — услышала она чей-то голос.

Тут она засмеялась. Или, возможно, ей просто стало смешно.

Что было потом, она не помнила, очнулась уже в белой комнате, рядом стояла женщина в форме.

— Я жива? — спросила Майя.

— Вы живы, — ответила женщина. — Мы бы хотели поговорить с вами, когда у вас будут силы.

Постепенно возвращалось чувство времени. Она чувствовала, что спит, когда спала, и что не спит, когда бодрствовала. Потом вспомнила свое имя.

— Майя, что вы делали там, в подвале?

— В подвале? Я не помню.

— Ваши друзья утверждают, что вы искали маленького мальчика. По имени Адам.

— Адам. Адам. Я не помню никакого Адама.

Потом она вспомнила Адама.

— Я думала, что Адам у них. Дома. Что они его похитили. Что они держали его в той комнате.

— С чего вы взяли, что они его похитили?

Молчание.

— Не помню.

— Если я правильно понимаю, вы сами вошли в ту комнату? А потом дверь заперли снаружи?

— Да.

— Вас заперли умышленно?

— Нет, я думаю, они не знали, что я там, внутри.

— Значит, вы незаконно проникли в дом братьев Юханссон?

Майя колебалась.

— Точно не помню. Не думаю. Может быть, у них было открыто. В открытые дома ведь можно заходить?

Женщина не ответила.

— Что вы думаете? — продолжала Майя. — О комнате. Зачем им такая комната?

— У них другая версия.

— Вот как? И какая? — спросила Майя.

— На данном этапе я не могу об этом говорить.

— И когда закончится данный этап?

Долгое молчание.

— Как меня нашли? — спросила Майя.

— Вас обнаружили хозяева дома. Братья. Они увидели вашу припаркованную машину и начали вас искать, они же потом вызвали скорую.

— Сколько времени я там провела?

— Похоже, четыре дня.

— Это не очень долго. Мне показалось, дольше.

— Без воды это очень долгий срок.

В дверях появилась мама. Майя улыбнулась при виде знакомых длинных седых волос, собранных в хвост, и подведенных жирным карандашом глаз.

Она попыталась разгадать мамино выражение лица. В нем не было ни доли удивления. Оно как будто говорило: я так и думала, что произойдет что-то подобное.

— Ты заставила меня поволноваться. Какая странная история. Ну почему ты всегда… Ладно, обсудим это позже, — решительно заявила мама и осторожно похлопала Майю по руке, из которой торчали шланги от капельниц.

А потом добавила бесцветным голосом:

— Ты ведь все, что у меня есть.

Не очень-то много, судя по тону, подумала Майя.

— Спасибо, мама, — сказала она. — Я тебе потом все расскажу. Будь добра, окажи мне услугу. Я хочу, чтобы ты кое-кому позвонила от моего имени.

Бекке примчался в больницу тем же вечером. Лицо совершенно открытое, обнаженное, как будто вся защита, все напускное отпало, осталась только близость, любовь, которой просто светились его глаза. Грусть и благодарность в одном взгляде, Майю тронуло то, что это было видно настолько отчетливо, тронуло и немного смутило, она никогда раньше не принимала столько любви. И уж тем более не испытывала.

Точно не испытывала?

А что она делала?

— Я прямо не знал, что думать, когда ты не ответила, — сказал Бекке. — Решил, может, ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Прости меня.

На следующий день, когда Майя почувствовала себя бодрее, пришли Роберт и Лия с Вильготом, в палате они застали и Майину маму, и Бекке. Первоначальная тревога сменилась более веселым настроением, когда стало известно, что никаких серьезных последствий для здоровья не предвидится и что братья решили не подавать на нее заявление за проникновение в дом. Но Майе было неприятно осознавать, что теперь она в долгу перед братьями.

— А что полиция говорит о комнате? — спросила Лия, когда они с Майей остались вдвоем.