Мартин отвернулся, злой, раздосадованный тем, что приходится признать — нет, он его ни разу не видел. Видел другое, других, видел Лену. Но не Адама. Не их Адама.
— Но я правда думаю, что он там. Может быть, я смогу забрать его домой? — добавил он с детской наивной радостью.
И в то же время он понимал, что это ложь. Он знал, что больше не хочет возвращать Адама в этот мир, а хочет сам уйти в мир иной, в мир Адама.
Но она этого никогда не поймет, мать ребенка. Она все еще человек.
Майя знала, что в ту ночь Мартин шагнул в воду. На этот раз он зашел дальше, скрылся с головой, но по счастливой случайности Александра ночевала дома, она проснулась и побежала за ним.
После этого случая Мартином занялись всерьез. Его показали врачу, назначили новые лекарства и установили за ним практически круглосуточное наблюдение — за Мартином присматривала Александра и остальные члены семьи. Пару раз его госпитализировали для оказания неотложной помощи, но через несколько дней отпускали домой.
Разумеется, Майю беспокоило состояние Мартина и то, что она обнаружила в его кабинете, но это не мешало ей восхищаться открытиями, которые он сделал относительно несчастных случаев в прошлом.
Повторяющееся число, 11 января, красным флажком полыхало в ее сознании. Возможно, это просто совпадение, но насколько
Она записала на бумажке имя отца того мальчика, который исчез через десять лет после несчастного случая с семьей Лены, — Улоф Меландер. Мартину она сказала, что продолжит его расследование, а ему надо немного отдохнуть от всех этих мыслей. Роберт, как и все остальные, решил, что она сказала так, только чтобы успокоить Мартина.
Но это было не совсем верно. Она действительно хотела разыскать отца мальчика. В то же время она была убеждена, что, учитывая нынешнее лихорадочное состояние ума Мартина, можно было с точностью сказать, что он не станет сидеть сложа руки.
Зимние и весенние посиделки Майи и Мартина за кухонным столом отступали в памяти все дальше в прошлое. Изредка она навещала его, ей казалось, что он чувствует себя лучше. На Уруст вернулись туристы и дачники, камни нагрелись, вода поменяла облик, снова сделалась дружелюбной и привлекательной.
Майя проснулась от стука в дверь. Ей страшно хотелось спать, вечером она засиделась, читала допоздна, да и с вином получился перебор, поэтому она натянула подушку на голову, чтобы снова уснуть. Но стук продолжался, и когда она крикнула «вон отсюда!», послышался голос Бекке:
— Открывай, иначе я поставлю палатку прямо у тебя на крыльце.
Майя с трудом спустилась с чердака, накинула халат и открыла дверь.
— Сегодня воскресенье, неужели нельзя дать человеку выспаться один раз в жизни, — проворчала она.
На Бекке ее плохое настроение, как обычно, не действовало.
— Доброе утро, жемчужинка моя. Вставай-поднимайся, у меня для тебя сюрприз.
— Не люблю сюрпризы, — пробормотала Майя. — Особенно в воскресенье утром, пока не выпью кофе.
Бекке налил воды в кофеварку и нажал на кнопку.
— Сегодня будет чудесный денек. Уже сейчас больше двадцати градусов. Одевайся полегче, но с собой на всякий случай возьми что-нибудь теплое. Мы выходим в море.
— В море? Я? Тебе кажется, я недостаточно провисела над водой за последние месяцы?
— Тогда была зима, холодно. Неприятно. А теперь совсем другое дело. Вот увидишь.
— Ты забываешь, что я провела здесь прошлое лето. И точно знаю, каково это — когда на море полно туристов.
— Это правда, но тогда ты не знала меня, жемчужинка моя. Сколько раз ты выходила в море за прошлое лето? А ведь Уруст — остров кораблестроителей.
Майя ничего не ответила: по сути он был прав. Она никогда не бывала в море в разгар лета. К тому же можно дополнить коллекцию фотографий к вернисажу, так что лучше взять с собой камеру.
Она налила себе кофе в чашку, которую ей протянул Бекке, натянула легкую одежду и собрала сумку.
— Грести будешь ты, — заявила она.
Как выяснилось, поплывут они вовсе не на маленькой лодочке Бекке. Оказалось, что он является совладельцем небольшого парусника.
Майю удивило, насколько роскошные яхты стоят в гавани Хенона.
— Да, богачи обычно проводят лето здесь, на западном побережье. Но тут всегда такое столпотворение у пирса, особенно летом в выходные. Не думаю, что им удается часто поднимать якорь и выходить в море.
— Инвестиции! — предположила Майя.
— Вероятно. Тут потенциально неплохой рынок для твоих фотографий, — сказал Бекке, совершенно неприкрыто ведущий кампанию за то, чтобы Майя навсегда перебралась из Дальсланда на Уруст.
— Я не продаю сувениры. Я художник, как и ты, — возразила Майя. — Деньги нам не нужны. Ведь у нас есть призвание.
