— Курх, — сказала я ровным голосом, словно мы сидели сейчас за одним столом, а не играли в прятки посреди тумана между мирами. Что угодно, лишь бы не думать о серо-серебристой мгле вокруг, только и ждущей удобного момента, чтобы поглотить меня. — Я хочу спуститься в серединный мир. Мне нужно встретиться с Айрын и узнать, сможет ли она рассказать что-нибудь про свою мать и то, пробовала ли она ходить сквозь туман.
Силуэт мужа на мгновение застыл, но затем клубы тумана вновь скрыли его от меня.
— Зачем тебе это, Сирим? — раздался голос Курха, чуть приглушенный расстоянием. — Разве я сказал недостаточно? И я точно знаю, что Уна никогда не была в тумане. Он пугал ее, и она не решалась даже приблизиться к краю наших владений, когда меня не было рядом.
Я попыталась двинуться на голос, но быстро потеряла направление. Сосредоточившись, я нарисовала перед мысленным взором образ Курха, с дразнящей улыбкой предлагающего мне отыскать его, чтобы заслужить награду.
— Ну а Инари? У Инари были дети?
— Уго и Дара. Но я не знаю, где они сейчас, — чуть помедлив, ответил муж.
Сердце неприятно кольнуло, но не от ледяной хватки тумана. Я вспомнила, как Хранительница предостерегала меня, что Зимний дух не любит своих детей. И пусть я не замечала с его стороны особого пренебрежения Литой, он никогда не заговаривал ни об одном из Хранителей, если на то не было необходимости. Словно серединным мир был для него той же кладовой, только несоизмеримо большей, где он оставил память о давно ушедших возлюбленных, стараясь не тревожить ее попусту.
«Только вот, — подумала я, вспомнив упрямо поджатые губы Айрын, — это были не старые вещи, а люди, живые люди, потерявшие отца в тот же миг, когда их мать покидала мир живых».
Мысленно я пообещала себе поговорить с Курхом, когда выдастся удобный момент.
— Мы могли бы… посетить их? Хотя бы попробовать?
Мне показалось, что Курх задумался. Я вгляделась в туман, и сквозь серебристые льдинки различила стоящего совсем близко ко мне духа.
— Да, если ты… — начал Курх, но не успел закончить фразу, потому что я вылетела прямо на него, вцепившись в плащ, чтобы уж наверняка вновь не упустить Зимнего духа.
На губах Курха расцвела яркая довольная улыбка.
— Сирим, ты просто умница! Скажи, можешь ли ты почувствовать, в какой стороне наш дом?
Я огляделась, не отцепляя пальцев от черного плаща, и с удивлением поняла, что туман не кажется мне сплошной серой массой, как это было, казалось бы, несколько мгновений назад. Довольно уверенно я указала в ту сторону, где сквозь серую пелену проступала яркая голубизна неба. Едва заметно — но все же различимо.
— Нам туда.
— Веди, — предложил Курх.
На радостях Курх готов был согласиться на все, что угодно, даже на посещение серединного мира. Мне думалось, в его мечтах я уже была всего в одном шаге от того, чтобы ходить сквозь туман самостоятельно. Я поначалу смотрела на свои успехи более сдержанно, но под вечер настроение мужа передалось и мне, и я сама погрузилась в мечтания о том, как буду нянчить внуков и правнуков Литы, как обучу всему, что узнаю сейчас, свою подросшую девочку, как мы будем счастливо жить вместе и через тысячу лун…
Тут мои светлые мысли дали сбой.
— Курх, — робко сказала я, когда мы, уставшие после дневных хлопот, лежали в постели, наслаждаясь тишиной и вечерней прохладой. Подросшей Лите недавно была торжественно выделена собственная, почти неотличимая от взрослой, кроватка возле печки, где она уютно устроилась в окружении тряпичных кукол и деревянных зверей. — Но ведь даже если я смогу избежать смерти, я все равно останусь человеком. Состарюсь, стану седой и сморщенной как сушеная ягода…
— Ох, женщины! — рассмеялся Курх. — Вечно вы думаете о каких-то глупостях! Мне все равно, слышишь? — он с жаром поцеловал меня. — Я люблю тебя. Сгорбленной, старой, морщинистой, белой как снег — для меня ты всегда будешь все той же Сирим.
Я расслабилась, поудобнее устраиваясь в его объятиях.
— Ну разве что, — вдруг добавил Курх, и по тону голоса я поняла, что он улыбается, — тогда я, пожалуй, перестану называть тебя своей девочкой. "Моя старушка" тебя устроит?
— Только попробуй, — я фыркнула в притворной обиде, и Курх уткнулся мне в макушку, пытаясь подавить новый приступ смеха.
— Моя любимая будущая старушка, — начал Курх торжественно. — Сегодня ты сделала то, что не удавалось ещё ни одному смертному. И, — Курх посмотрел на меня с хитрой улыбкой, — я не забыл своего обещания.
Курх легко, едва касаясь пальцами тонкой рубахи, скользнул рукой по моему бедру. Я вздрогнула, но это была приятная дрожь, разбежавшаяся по телу теплыми волнами.
— Курх, — зашептала я протестующе. — Лита же спит!
С совершенно серьёзным видом муж приложил палец к моим губам.
— Я знаю, — сказал он. — Постарайся ее не будить.
Не отрывая от меня озорного взгляда, он медленно скользнул вниз.