Вовка не очень любил стричься. Точнее, он побаивался парикмахеров. Когда он был младше и его первый раз повели стричься, тётя парикмахер решила его приободрить и пошутила. Она сказала ему, что будет аккуратнее стричь Вовку. Чтобы нечаянно не отрезать такие красивые уши. Не знаю, насколько уши у Вовки были красивыми, но его поверг в шок сам факт, что при стрижке уши могут нечаянно отрезать. И всё. Желание стричься у Вовки отрезало вместо ушей. В тот день его не постригли. Только спустя месяц кое-как его смогла затащить в кресло, пообещав ему после стрижки купить грузовик. Не знаю, что там Вовка думал, но его удалось уговорить. Видимо, грузовик был нужнее ему, чем собственные уши. С тех пор к парикмахерам он относился с осторожностью и недоверием. И тут, пока бабка с дедом спали, а мы прохлаждались на кухне, мне пришла идея.
– Вовка. А давай я тебя постригу, – предложил я ему.
– А ты умеешь?
– Уж получше бабки – это точно, – заверил я его. – Мне в школе всегда хорошие оценки ставят на уроке труда, когда мы вырезаем что-нибудь ножницами из бумаги.
И я его заверил в том, что хуже не будет. Можно просто попробовать. Вдруг я будущий парикмахер? Если получится не очень красиво, то нам всё равно идти стричься и там его достригут.
Осторожно прокравшись в комнату, где спал дед, я достал из комода ножницы, которыми мама кроила ткани и метр. Метр я взял для точности. По моей задумке я из него собирался сделать типа повязки на голову Вовке, чтобы получилось ровно. Всё, что ниже повязки, аккуратно подстричь, а выше уже легче будет. Там только лишние волосы с макушки срезать. Мне это показалось проще простого.
По всем правилам я посадил Вовку на стул и накрыл его плечи полотенцем. Затем расчесал его, чтобы волосы ровно лежали на голове. После этого взял метр и повязал его вокруг головы.
Начал с чёлки. Это было для разминки и оказалось совсем просто. С метром я угадал. Я лихо отстриг всё, что было ниже повязки. То, что получилось ровно, можно даже было не сомневаться. Воодушевившись своим успехом, я продолжил. Следующим этапом шли уши. Зная, что Вовка очень переживает за них, а грузовик я пообещать ему не могу, я придумал следующее. Чтобы уши не торчали вверх и не мешались я взял две прищепки из ванной. Нашел нитки и, привязав их с одной стороны к прищепкам, а с другой – к небольшим грузикам, я прицепил их к Вовкиным ушам так, что они больше не торчали у него, а висели вниз. Помимо безопасности, это ещё оказалось очень удобно. Теперь уши не мешали стричь с боков. Я даже подумал, что когда мы пойдём в парикмахерскую, надо будет предложить им своё изобретение.
Для начала выходило всё даже очень неплохо. Я себя чувствовал прирождённым парикмахером. Ножницы как будто срослись с моей рукой и были её продолжением. Немного сложнее было с затылком. Там волос было побольше. Конечно, я осознавал, что получается не идеально. Местами оставались торчащие волосы, но их я решил оставить напоследок, когда с основными волосами будет покончено.
В общем, намучился я с Вовкиной стрижкой. Даже пальцы устали. Я чувствовал, что на основную стрижку сил не остаётся. Чуть подравнять Вовку можно будет уже в парикмахерской. Да и время уже выходило. Надо было будить бабку. И я считал, что есть чем похвастаться. Может, даже предложу ей деда постричь. Со второго раза явно лучше выйдет.
Я сказал Вовке, чтобы он сидел и не шевелился. Сейчас приведу бабку и начнём её удивлять.
Бабка вошла на кухню и, протирая сонные глаза, сначала не поняла, в чём дело. Почему Вовка сидит укрытый полотенцем и зачем ему прищепки на ушах. Затем она увидела волосы на полу и сразу окончательно проснулась.
– Можно прищепки снять? – ныл Вовка. – Уши уже болят.
– Удивлена? – спросил я у бабки с гордостью в голосе, обратив внимание на её явно уже удивлённый взгляд.
– Не то слово, – ответила бабка, осматривая Вовкину голову со всех сторон. – Я думала ты меня уже вряд ли сможешь чем удивить. Но ты превзошел сам себя. Мало того что ты специалист в педиатрии, так ты, оказывается, мастер на все руки. Только они из жопы у тебя растут. Ты зачем ребёнка оболванил?
Вовка с недоверием посмотрел на меня. С моих слов получилось всё идеально. Ну почти идеально, а бабка, судя по всему, утверждает обратное.
– А метр-то пошто на голову повязали? – удивилась она ещё раз.
– Чтобы ровно получилось, – ответил я.
– Про прищепки на ушах я даже спрашивать не буду. Куда мне своим скудным умом понять блуждание гениальных идей в твоей голове. Но я всё больше убеждаюсь, что голова у тебя тоже растёт из того же места, откуда и руки.
