— Как он мог думать, что убийство собственного сына правильно? Я видела, как он собственными руками разорвал Лейна на части, — хрипло произнесла она, и её горло сжалось от этих слов. На лестнице послышались шаги, и она двинулась к открытой двери камеры. Её глаза были дикими, когда она обернулась и посмотрела на свою сестру. — Запри её, сейчас же, — приказала она и исчезла в тени.
Айслин встала и закрыла камеру, заперев её, прежде чем вернуться к койке, сунув ключ от камеры под матрас. Она свернулась калачиком, повернувшись, чтобы посмотреть на Себастьяна, который широкими шагами приближался к ней. Мужчины позади него отпускали шуточки, фыркая, когда всей группой двинулись к клетке Синджина.
— Время вышло, парень, — засмеялся один, ожидая, пока Себастьян откроет камеру. Он уставился на неё, когда щёлкнул ключом, открывая камеру до того, как двое других вошли в неё, ударив Синджина кулаком в живот.
— Ты тоже, принцесса, — сказал он, подходя ближе, когда она соскользнула с кровати. — Король желает поговорить с тобой, прежде чем подготовит сегодняшнее представление.
— Что именно? — тихо спросила она, наблюдая, как напряглось его лицо, и он вздрогнул.
— Разрезать принца на куски, чтобы отправить его обратно брату по частям. Это необходимо сделать в течение дня, а его смерть будет отложена до полуночи, поскольку вскоре после этого дворец переедет, и все мы вместе с ним.
— Зачем ты что-то рассказываешь этой сучке, она же не будет смотреть, как что-то происходит. Король просто хочет, чтобы она знала, что её любовник умёт, когда будет трахать её, — сказал один из мужчин, чьи тусклые серые глаза были затуманены наркотиками, которые сочились из пор. Опиум, они баловались королевским опиумом, а это означало, что король тоже под кайфом.
— Потому что я не подчиняюсь грёбаному королю, а ты, Джоффри? Или подчиняешься единственному истинному королю?
— Я следую за нашим королём, ты это знаешь, — прошипел Джоффри.
— Хорошо, тогда ты знаешь, почему меня не волнует, что, чёрт возьми, этот человек сказал делать или не делать. Я ненавижу этих придурков и не склоняюсь ни перед одним королём фейри ни в одном королевстве. Я здесь, потому что нам приказали охранять это место для его прихода в этот мир, а значит, что здесь всё равно никто не выживет, так какое это имеет значение, если она знает свою судьбу?
— А что, если она расскажет королю? — возразил он.
— Короля не интересует то, что она говорит, и он ей не поверит. Он хочет то, что находится у неё между ног.
— Не могу сказать, что виню его за это, она симпатичная. Бьюсь об заклад, у неё никогда не было настоящего мужчины между шёлковых бёдер. Может, нам стоит показать, что такое настоящие мужчины, а?
— Джоффри, если хочешь трахнуть фейри, иди, трахни шлюх наверху, которые охотно раздвигают для нас ноги. Она под запретом, пока король не закончит с ней; после этого он может отдать её нам.
— Может, я хочу её, потому что он хочет, — усмехнулся он, протянув руку и хватая Айслин за грудь.
Лёд образовался на его пальцах, обжигая ткани кисти и продвигаясь вверх по руке. Её глаза с гордостью наблюдали за тем, как лёд проникал внутрь, целясь во внутренние органы.
— Чёртова сука! — прорычал он, и рука Себастьяна легла ей на спину.
— Хватит.
Айслин перевела взгляд на Себастьяна, наблюдая, как он молча предупреждает остановиться. Она оттолкнула руку другого мужчины, наблюдая, как она треснул от её прикосновения. На глазах у Себастьяна лёд начал таять. Она подняла глаза и обнаружила, что Синджин смотрит на неё с безмолвной мольбой.
— Я люблю тебя, — прошептала она, выдерживая его взгляд. — Не знаю, когда я влюбилась, но это так. Знай, что я любила тебя. Держись так долго, как сможешь, пожалуйста. Просто держись ради меня.
— Ты переживёшь, и ты будешь жить ради меня. Ты слышишь? Живи, чего бы это ни стоило, выживи, — хрипло произнёс Синджин.
— Разве это не мило, — рассмеялся Джоффри, ударив Синджина, отчего тот согнулся пополам от боли.
— Почему бы тебе не вытащить стрелу и не сразиться со мной как мужчина, мальчик? Синджин прошипел.
— Потому что я не склонен к самоубийству, — холодно рассмеялся он.
— Поцелуй меня, — прошептала Айслин Джоффри, притягивая его губы к своим и целуя без предупреждения.
Он резко вдохнул, когда его губы посинели. Лёд прошёл сквозь него, пока всё тело не затвердело, а полный боли крик не застрял в горле. Айслин толкнула его, наблюдая, как он упал на пол, разбившись вдребезги, будто был сделан не из органов, а из прекраснейшего красного стекла.
