В подобных случаях следует помнить, что первым исполнителем песен был сам Шуберт, сидевший за хрупким инструментом Графа или Бродвуда в венской квартире, аккомпанируя себе.

Вероятно, я чересчур настойчив в отношении тональностей, представленных в рукописях или печатных версиях, но это лишь потому, что «Зимний путь» всегда описывается как «темный» цикл, который лучше всего исполнять низким голосом. Я, может быть, слишком щепетилен, если мне кажется, что моё право петь «Зимний путь» ставится под вопрос. Подобное искаженное прочтение имеет, главным образом, исторические причины. Двумя наиболее известными исполнителями шубертовского цикла были ушедший на покой «звездный» оперный певец Иоганн Михаэль Фогль и обеспеченный дворянин-любитель барон Карл фон Шёнстейн, оба баритоны. Первый певец, выступивший с полным циклом на публичном концерте в 1860 году, Юлиус Штокхаузен, – баритон. Певцы, которым принадлежит исполнение песен на самых знаменитых записях цикла в современности, Дитрих Фишер-Дискау и Ханс Хоттер, – баритон и бас-баритон. Все хотели подчеркнуть контраст между «Зимнем путём» и «Прекрасной мельничихой» которую лучше всего исполнять свежим теноровым голосом. Там тесситура более высокая. Но нет причин оставлять «Зимний путь» в собственности пожилых певцов (два знаменитых тенора Петер Шрайер и Питер Пирс отказывались петь цикл, пока им не исполнилось пятьдесят, что кажется мне сумасбродным), также не принадлежит он исключительно низким голосам. Об этом напоминает резкий звук высоких фраз в оригинальной версии «Потока», звук, который относится к компетенции тенора.

<p>У ручья</p><p>Auf dem Flusse</p>der du so lustig rauschtest,Ты, что так радостно шумела,Du heller, wilder Fluß,Ты, светлая, дикая река,Wie still bist du geworden,Как тиха ты стала,Gibst keinen Scheidegruß.Не попрощалась ты.Mit harter, starrer RindeТвёрдой, жёсткой коркойHast du dich überdeckt,Покрылась ты,Liegst kalt und unbeweglichЛежишь холодной, неподвижной,Im Sande ausgestreckt.Распростершись среди песков.In deine Decke grab’ ichНа твоем покрове вырезаюMit einem spitzen SteinОстрым камнем,Den Namen meiner LiebstenИмя моей любимой,Und Stund’ und Tag hinein:Тот час и день –Светлый ручей мой бедный,Что сделалось с тобой?Не можешь и ответитьНа зов прощальный мой!Холодным, беспощаднымТы весь окован льдомИ тихо так, покорноЛежишь в гробу своём.Я врежу камнем острымВ прозрачный, хрупкий ледЕё, жестокой, имя,Число, и день, и год.Den Tag des ersten Grußes,День нашего первого приветствия,Den Tag, an dem ich ging,День, когда я ушёл,Um Nam’ und Zahlen windetВокруг имени и цифрSich ein zerbrochner Ring.Изливается разбитое кольцо.Mein Herz, in diesem BacheСердце моё, в этой рекеErkennst du nun dein Bild?Узнаешь ли образ свой?Ob’s unter seiner RindeПод коркой своей онаWohl auch so reißend schwillt?Вздувается так же бурно.Сперва день встречи нашей,Разлуки день потомИ надпись окружу яНадломленным кольцом.Душа, в ручье я этомУзнал твои черты.Кипит ли только так жеРучей на дне, как ты?

Ледник Франца-Иосифа, Новая Зеландия

В начале XIX века ледяные реки на вершинах альпийских ледников возбуждали огромный интерес у европейских интеллектуалов. В 1816 году английский поэт Перси Биши Шелли посетил Шамони вместе со своей женой Мэри и её сводной сестрой Клэр Клермонт. Шелли был устрашен «потоком прочного льда», который он увидел, ледниками, «вечно текущими в долины, захватывая в медленном, но непреодолимом движении пастбища и леса вокруг и осуществляя работу опустошения, которую река лавы совершила бы за час».

Перейти на страницу:

Все книги серии Музыка времени. Иллюстрированные биографии

Похожие книги