Вера кричит, захлебывается рыданиями, скатывается в траншею, ползет наверх, а потом бежит через изрытое поле к сестре, которая лежит в грязи среди каких-то обломков. На груди у нее кусок кирпича – откуда он взялся?..
Из уголка ее рта стекает струйка крови, дыхание вырывается из груди с хриплым бульканием.
– Вера, – выдавливает она, дрожа, – я забыла, что нужно спрятаться…
– Ты должна была меня слушать, – говорит Вера. Она прижимает Олю к груди, будто надеясь своей любовью ее спасти. – Я твоя старшая сестра.
– Вечно… командуешь…
Вера целует ее, пытается стереть с лица кровь, но только размазывает грязь.
– Я люблю тебя, Оля. Не оставляй меня, пожалуйста…
Ольга улыбается и заходится в кашле. Из носа брызгает кровь, смешивается с грязью.
– Помнишь, как мы ходили…
Она умирает, не договорив.
Вера долго сидит рядом с ней на изрытой земле. Пока за Ольгой не приходят солдаты.
Тогда она снова идет копать. Не потому что ей все равно и не потому что не больно.
Просто что ей еще остается?
<p>Глава 22</p>В августе Веру отпускают домой. Вместе с тысячами одиноких, растерянных женщин, сбившихся в молчаливые группы, она возвращается в Ленинград. Поезда продолжают ходить, но в них почти никогда не бывает мест, и только самым удачливым удается найти куда сесть или хотя бы встать. Снова готовится эвакуация детей, на этот раз с матерями, – но Вера больше не доверяет властям и не собирается следовать их приказам. На прошлой неделе ей рассказали, что у станции Мга немцы разбомбили еще один поезд с детьми. Она не знает, слухи это или правда, но это неважно. Достаточно знать, что такое возможно.
После двух месяцев, когда ей приходилось почти беспрерывно копать и прятаться от обстрелов, Вера стала куда жестче. Ее даже не страшат глухие деревни, через которые пролегает дорога домой. Иногда ей везет, и часть пути удается проехать на попутных грузовиках или подводах, но на везение полагаться нельзя, и почти все расстояние до Ленинграда она преодолевает пешком. Встречая солдат, она пытается расспросить их про Сашу, но никто о нем ничего не знает. Впрочем, она этого и не ждет.
