Звонок отвлекает меня в дороге. Едва я включаю телефон, как он раздается сразу же – требовательный и настойчивый, как будто отец только и ждал этой минуты.
- Слушаю.
- Дима, что происходит? Почему ты не отвечаешь на звонки? С самого утра тишина – ни я, ни мать не можем к тебе дозвониться. Исчез, как в воду канул! И где тебя искать прикажешь?
Я еду по дороге, веду автомобиль заснеженной трассой, и держу руль так же уверенно, как отвечаю.
- Привет, папа. Не нужно меня искать. Лучше скажи: зачем я тебе так срочно понадобился? Мы с тобой только вечером виделись.
- Что значит: зачем? Хочу знать: где ты!
- Со мной все в порядке, теперь знаешь.
- Это не ответ!
- Это ответ, пап, - спокойно возражаю, - и предельно честный. И лучше перестань давить, как ты привык. Мне кажется итак достаточно. Что-то ты в последнее время слишком многого от меня хочешь.
- То есть? – голос отца понижается на несколько градусов, но еще не звенит холодом, как он это умеет. Сколько раз в детстве я обжигался об этот холод, пока однажды не привык и не застыл сам. - Дима, я по-прежнему жду, что ты одумаешься. Наш разговор не окончен с твоим вчерашним уходом. Я строил свой бизнес не для того, чтобы в один прекрасный момент он обрушился из-за твоего упрямства. Сила Гордеевых в крепком фундаменте и расчете, и пока ты не наделал ошибок, я повторю это столько раз, сколько потребуется!
Он бы не повторил. Он бы потребовал.
Если бы мог.
- Не преувеличивай. Твоему бизнесу, как и полгода назад, ничего не грозит, я это знаю изнутри. Лучше признай, что мое решение идет в разрез с твоими амбициями – в этом вся причина. По крайней мере, так будет честно. Куда честнее, чем распинать меня перед своими директорами и партнерами, обрисовывая ускользающие перспективы. За день ничего не изменилось, я готов тебе ответить то же самое. «Гарант» не нуждается в объединении с группой Бартон. Ни сегодня, ни в будущем. Он прекрасно функционирует в своих границах.
- Вот именно что в границах! Ты понимаешь, сын, куда я гну. Так какого черта не видишь перспективы, словно отупел от своего офиса!
Черт! Это слишком. Я выворачиваю руль и резко торможу на обочине. Машину ведет в сторону, но уже через секунду она послушно затихает, взрыкнув двигателем. Я закусываю губы, сжимая руки в кулаки. Включена громкая связь и мне не нужно спрашивать отца, чтобы убедиться: слышал ли он визг шин. Слышал.
Когда отец заговаривает, он продолжает уже тише. Но это не меняет дела. Он не привык отступать.
- Что с тобой случилось, Дмитрий? Куда подевалось твое честолюбие? Третью неделю, с тех пор, как Диана сообщила о твоем решении разорвать помолвку, все летит к чертовой матери. Месяц до свадьбы, и все коту под хвост!
- Два месяца.
- Да какая разница? Скажи спасибо, что ее семья продолжает держать обстоятельства ссоры в секрете!
- Не было никакой ссоры, им нет смысла ничего прятать.
- Тем более! Подумай, как скажутся слухи на репутации бедной девушки…
- Я думал, отец. Поэтому и попросил Диану первой сделать заявление о разрыве, но она молчит. Сегодня я лечу к ней. Надеюсь, мы решим, как нам жить дальше. Больше ждать я не хочу.
- Вот и лети! И поразмысли в дороге, чего лишаешься! У бедной девочки стресс. Мы все еще надеемся, что ты одумаешься. Не понимаю, какого рожна тебе надо, сын? Диана красавица! Прекрасное образование, единственная наследница, и по уши в тебя влюблена. Да она бы еще вчера вышла за тебя замуж, если бы ты ей голову не морочил!
В памяти всплывает образ красивой шатенки с карим взглядом. И так же быстро исчезает.
- Я не хотел этого брака и тебе это известно. Это с самого начала была плохая идея из ваших с Бартоном амбиций. – Я провожу ладонью по лицу и откидываю голову на подголовник сидения. - Хорошо, что ничего не зашло дальше. Даже думать не хочу, что было бы, если бы свадьба состоялась.
- И все-таки, сын, в чем причина? Ты что, внезапно разлюбил Диану?
- Перестань, пап. Я тебя уважаю и надеюсь, что это взаимно.
- Дима…
- Я не передумаю. Уже не будет по-другому, услышь же! Точка. Никогда. Дай мне жить так, как я хочу или…
- Или что? Опять грозишь мне? - Вот теперь голос отца повышается и превращается в лед. Но я готов к этому. Мой собственный ответ звучит ничуть не теплее.
- Или я найду работу в другом месте и в другой стране. Ты знаешь, зачем я вернулся. Честолюбие никуда не делось, и у меня его хватит, чтобы добиться всего самому.
Я оставляю машину на парковке и возвращаюсь в свой дом. Не спеша вхожу в квартиру, раздеваюсь, снимаю обувь и останавливаюсь на пороге просторной гостиной-студии, погруженной в полумрак. Здесь так непривычно тихо, словно мир в этих стенах существует в другом измерении, где все застыло без движения. Где я вот уже которую ночь не могу найти себе места, как будто из хозяина превратился в гостя, готового в любой момент уйти.
