Как можно есть, когда там акварели разглядывают? Как он посмел глядеть на акварели!
Но Третий Помысел был прав, хотя лучше от этого не становилось. Если уж быть рассерженной и несчастной, то по крайней мере на полный желудок. Она спустилась в кухню и нашла жаркое в печи. От него вкусно пахло. Для нашей дорогой старенькой мамочки все самое лучшее.
Тиффани полезла в посудный ящик за ложкой. Ящик не открывался. Она погремела им, потянула и несколько раз чертыхнулась, но он не хотел выходить.
– О, да, продолжай в том же духе, – раздался голос позади нее. – Вот увидишь, это поможет. Нет, не надо быть разумной и просовывать руку, чтобы убрать застрявшую вещь. Ни в коем случае. Стучать и ругаться, вот как надо!
Тиффани повернулась.
Около кухонного стола стояла худая утомленная женщина, завернутая в что-то вроде простыни. Она курила сигарету. Тиффани никогда раньше не видела женщин, курящих сигареты, тем более сигареты, горящие сильным красным пламенем и разбрасывающие искры.
– Кто вы и что вы делаете в кухне миссис Огг? – резко спросила Тиффани.
Женщина удивилась.
– Ты можешь слышать меня? – сказала она. – И видеть?
– Да! – огрызнулась Тиффани. – И знаете ли, здесь место для приготовления пищи!
– По идее, ты не должна меня видеть!
– Тем не менее, я вас вижу!
– Подожди-ка, – сказала женщина и сдвинула брови. – Ты не просто человек, ты…? – Она странно сщурилась на мгновение и продолжила. – О, ты это она. Я права? Новое Лето!
– Не будем обо мне, вы-то кто такая? – спросила Тиффани. – И потом, кроме танца ничего больше не было!
– Анойя, Богиня Застрявших в Ящиках Вещей, – ответила женщина. – Рада познакомиться. – Она сделала еще одну затяжку и с кончика сигареты посыпались искры. Часть из них попала на пол, но не причинила никакого вреда.
– Есть богиня и для такого? – удивилась Тиффани.
– Я нахожу потерянные штопоры и то, что закатилось под мебель, – небрежно сказала Анойя. – И что упало за диванные подушки. Они еще хотят, чтобы я расстегивала застрявшие молнии, но я пока что думаю. Но в основном я проявляюсь повсюду, где стучат ящиками и взывают к богам. – Она пыхнула сигаретой. – Чай у тебя есть?
– Но я ни к кому не взывала!
– Взывала, – сказала Анойя, извергая искры. – Ты ругалась. Рано или поздно, каждое проклятие становится молитвой. – Она помахала рукой, свободной от сигареты, и что-то звякнуло в посудном ящике. – Все в порядке. Это яйцерезка. Она есть у каждого и никто не знает зачем она ему. Кто-нибудь когда-нибудь купил яйцерезку, зная зачем? Сомневаюсь.
Тиффани попытала ящик. Он легко выскочил.
– Как насчет чая? – спросила Анойя, усаживаясь за стол.
Тиффани поставила чайник на огонь.
– Вы слышали обо мне? – спросила она.
– О, да, – ответила Анойя. – Довольно много времени прошло с тех пор, как бог в последний раз влюблялся в смертную. Все хотят посмотреть, чем это закончится.
– Влюблялся?
– О, да.
– И значит боги наблюдают за мной?
– Ну конечно же, – ответила Анойя. – У начальства дел особых ведь нет! Но я должна еще и застежками заниматься, как же. А у меня в такую холодину пальцы не разгибаются!
Тиффани поглядела на потолок, затянутый дымом.
– И они все время смотрят на меня? – ошеломлено спросила она.
– Я слышала, что ты привлекла больше внимания, чем война в Клатче, а она была очень популярной, – ответила Анойя, вытягивая руки. – Посмотри как опухли от холода. А этим, конечно же, и дела нет.
– Даже когда я… моюсь? – спросила Тиффани.
Богиня неприятно рассмеялась.
– Да. И еще они видят в темноте. Лучше не думать об этом.
Тиффани снова поглядела на потолок. А она так надеялась искупаться сегодня вечером.
– Я постараюсь не думать, – мрачно сказала она и добавила: – Трудно… быть богиней?
– Есть свои приятные стороны, – ответила Анойя. Она стояла, свободной рукой поддерживая за локоть руку с сигаретой, горящей и искрящейся прямо перед ее лицом. Затем она резко затянулась и выдохнула облако дыма, присоединившегося к смогу под потолком. Искры сыпались дождем. – Ящиками я не так давно начала заниматься. А до этого я была богиней вулкана.
– В самом деле? – спросила Тиффани. – Вот бы ни за что не догадалась.
– О, да. Хорошее занятие, не считая визгов, – ответила Анойя и горько добавила: – Ха! Бог бурь всегда гасил мою лаву дождем. Вот таковы мужчины. Они гасят вашу лаву.
– И рассматривают акварели, – вставила Тиффани.
Анойя прищурилась.
– Чьи-то чужие акварели?
– Да!
– Мужчины! Все они одинаковы, – сказала Анойя. – Вот мой совет, укажи мистеру Зимовому на дверь. Он всего лишь стихия, в конце-то концов.
Тиффани поглядела на дверь.
– Дай ему под зад, дорогая, отправь собирать вещи и смени замки. Пусть будет лето круглый год, как в жарких странах. Пусть везде растет виноград, а? Кокосы на каждом дереве! Хех, когда я занималась вулканом, то просто жить не могла без манго. Поставь крест на снеге, туманах и слякоти. Кстати, штуковина уже у тебя?
– Штуковина? – спросила озадаченная Тиффани.
– Думаю, она скоро появится, – сказала Анойя. – Я слышала, что с ней может потребоваться сноровка… Упс, я слышу погромыхивание, надо лететь. Не беспокойся, я не скажу ему, где ты…
