Ужас и удушающая тоска охватили его. Словно в мгновение ока весь воздух вокруг него улетучился, и он теперь вынужден был идти — да что там идти, жить — в образовавшемся вакууме, где нельзя ни дышать, ни кричать, где так холодно и одиноко… Все правильно, ты заслужил эту пустоту вокруг себя, потому что ты и в самом деле убийца, гадкий, мерзкий, черствый убийца, которого то и дело дурят все кому не лень и который постоянно находит оправдания своим подлым поступкам, а ведь по-настоящему-то нет и не может быть никаких оправданий, и дантист напрямую сказал об этом, и на его месте не беседовать с тобой нужно было, а подойти и дать тебе по морде, да покрепче, чтобы не сразу очухался, боже мой, ты опять за свое, нет, ты поистине неисправим, потому что вечно тебе кажется, что для того, чтобы в мире воцарилась справедливость, надо всего-навсего подойти и дать кому-нибудь в морду или выстрелить в упор из пистолета… или облить его напалмом и поджечь… а ведь ни пули, ни кулаки, ни бомбы ничего не способны изменить… это просто змеи, которые живут внутри тебя, они так и норовят очнуться от зимней спячки и отравить твою душу вонючим ядом самых простых, а потому самых соблазнительных решений… и ведь ты не один такой, со змеями в душе, вас в мире очень-очень много, и если даже не станет тебя лично, то ничего в этом мире не изменится!..
Очнулся он только через пару кварталов. Прохожие как-то странно косились на него и спешили побыстрее обойти его стороной. Ставров оглядел себя и обнаружил, что в руке его зажат злополучный «дарлей»… Это было очень кстати. Георгий спрятал пистолет в карман и целеустремленно двинулся в небольшой скверик, видневшийся в стороне от дороги. Оказавшись там, он достал пистолет и поднес его к виску.
Закрыл глаза. Потом опять открыл их. С недоуменным отчаянием покосился на дырочку ствола. Сказал в пространство: «Ну нет, сволочи, этого вы не дождетесь!.. Мне еще надо до вас добраться!»…
Потом он убрал пистолет за пазуху и, пошатываясь, как пьяный, побрел на негнущихся ногах к выходу из сквера.
Подумать как следует противники Юлову, разумеется, не дали. Едва он успел отдышаться от суматохи, закрутившейся после того злополучного дня, когда Пришелец, маскировавшийся под Сверра, убил Ружину Яхину и сам был убит снайперской пулей, а тот третий, за которым люди Юлова охотились вот уже второй месяц, ускользнул из-под самого носа, и вообще шуму было наделано много, а толку от этого не было никакого, — одним словом, не прошло и трех-четырех дней, как таинственный Персон-Карлсон вновь вышел на связь с начальником Внутреннего отдела.
На сей раз Юлов находился в своем служебном кабинете, но теперь он даже и не подумал распорядиться, чтобы сотрудники техцентра вновь попытались засечь местонахождение звонившего, и не потому, что до Юлова дошла бесполезность подобных мер, а потому, что Александр Эмильевич решил сам, не беспокоя никого из своих подчиненных и не докладывая никакому начальству, решить вставшую перед ним дилемму. Это было не так-то просто. В те редкие минуты, когда Юлов все-таки пытался целенаправленно обдумать все «за» и «против», он с ужасом чувствовал, что не тот это вопрос, над которым можно думать целенаправленно…
И вот теперь он снова сидел, глядя в черный экран видеофона и слушая странный, искаженный специальными устройствами голос незнакомца:
— Вы подумали над нашим предложением, Александр Эмильевич?
— Да, — не слыша самого себя, ответил Юлов.
Сам факт того, что Им была доступна и его служебная линия связи, говорил если не о безграничном, то, по крайней мере, о значительном могуществе противника.
— И что скажете?
— Да, — неожиданно для себя ответил Юлов.
— Что ж, разумно, разумно… Я так и думал, что вы — благоразумный человек, несмотря на отдельные заскоки, — самодовольно хохотнул «Персон».
— Надеюсь, вы уже знаете, что хотели бы изменить в своей жизни.
— Да, — ответил Юлов.
— Ну и отлично!.. Давайте мы с вами поступим вот каким образом… Вы знаете бар «Даблью-Си»?
— Да.
— Сейчас двенадцать часов три минуты, верно?
— Да.
— В двадцать три ноль-ноль в этом баре за столиком возле центральной колонны будет сидеть вот этот человек. — На экране видеофона вдруг появилось изображение высокого сухопарого человека лет сорока с роскошной шевелюрой и умными глазами.
Изображение, судя по всему, представляло собой монтаж из кусочков стереозаписи, потому что лицо человека несколько раз повернулось перед Юловым в разных ракурсах, потом человек был показан идущим в полный рост спереди, со спины, в профиль… Демонстрация длилась секунд пять, не больше, но теперь Юлов мог бы сказать, что знает человека с экрана очень давно. — Запомнили?
— Кто это?
— Это тот самый, кого вы должны будете рекомендовать своему начальству.
— Понятно.
— Кстати говоря, ваше условие нашего договора можете передать через него.
— Как его зовут?
