— Мне? — рожа на экране оскалилась в ехидной улыбочке. — Да мне-то, милый, давно уже никто не нужен… кроме того дяди, который на юмах изображен. Обычно это я кому-то требуюсь… в любое время дня и ночи… А ты из бара звонишь, что ли? Ну ты даешь, дяденька Ставров! Неужели тебя так приспичило? Только какой-то ты несмелый… даже не похоже, что тебе видеосекс нужен… Или я тебе не нравлюсь, котик?
Ставров начал понемногу понимать, в чем дело. Уже в его время практиковался так называемый «секс по телефону». Здесь же, ввиду технического прогресса и дальнейшей либерализации нравов, обычным делом было заказать секс по видеофону, причем в любой его модификации… Значит, кто-то якобы от его имени сделал заказ на видеофонный секс, а потом вызвал Ставрова из зала. Значит, на то была веская причина…
Отвечать на вопрос своего потенциального партнера по видеофонному сношению Ставров не собирался. Объяснять этому скоту с вонючей пастью и тупой рожей, что он чудовищно заблуждается насчет собственной привлекательности, явно было делом безнадежным и неблагодарным. Тогда раскрашенное лицо вдруг исчезло, и на экране возникла во всей своей неприглядной красе, если можно так выразиться, совсем другая часть тела. Голос за кадром жеманно проблеял:
— Ну, ладно, котик, перейдем от слов к делу… Хочешь, я тебе стих прочту… для разогрева? — Голос сделал паузу, а затем принялся с пафосом декламировать: — «Я возбуждаюсь, думая про это… Я помню ночь с тобою как-то раз… Я полупьян был, ты — полураздета… В какой-то миг нас охватила страсть!..»…
Две женщины, возвращавшиеся из туалетной комнаты в зал, с подозрением покосились на Ставрова. Чувствуя, как у него начинают пылать уши, Георгий потянулся к клавише отключения.
— Ты, козел! — возопил фальцет в видеофоне. — Платить тебе все равно придется, понял?..
Ставров с остервенением надавил кнопку. Так, будто это был спусковой крючок…
Кто же все-таки решил таким образом устранить его из зала? Или, наоборот, его решили выманить из людного места в ловушку? Может быть, это глупые шутки ряженого со шваброй, который зарабатывает денежки в том числе и розыгрышами клиентов? Может, здесь так заведено?..
Георгий покинул кабинку, и тут на него стал падать какой-то пьяный тип, пиджак которого был перекошен по причине неправильного застегивания пуговиц, а из распахнутого настежь «магазина», как говаривала в таких случаях жена Ольга, выглядывал угол полы рубашки.
— Т-ты м-мне ср-разу с-скажи, друг, — густо дыша перегаром, пробухтел расхлюстанный в лицо Ставрову, — ты м-мне др-руг или не д-друг?..
— Друг, друг, — дипломатично проворчал Ставров, отстраняя от себя типа с раскованными манерами. — Ты мне друг, но истина дороже.
— И-истина? — икнул любитель Бахуса. — К-кая истина?
— Та, что в вине, — сказал Ставров, но расхлюстанный, видно, был плохо знаком с классикой. — Как сказал поэт, «я пью сегодня молча отравленное истиной вино»…
— В-вино? — оживился тип, услышав родное слово. — Это — да!.. Д-дерябнем на п-посошок, а?..
Ставров отрицательно мотнул головой и принялся отдирать от себя липкие пальцы потерявшего разум пьянчуги, но тот вдруг пробормотал ему на ухо совершенно трезвым голосом:
— Не торопитесь в зал, Георгий. Там ваш приятель сейчас будет убит за попытку оказать сопротивление полиции при аресте…
Он вновь отклеился от Ставрова и, немелодично заорав на весь коридор: «Наух-хад, наух-хад, б-без д-дорог… ик… б-без сл-ледов… я бр-реду, я бр-реду… наош-шупь!..» — побрел в заведение, одноименное с названием бара, причем в женскую его половину. Георгий оторопело посмотрел ему вслед, а затем подкрался к выходу в зал и осторожно выглянул из-за шторы.
Рувинский сидел, положив на стол руки, пальцы которых были сцеплены друг с другом так, как будто кто-то испытывал его подверженность гипнозу. В свое время в школе у Георгия был учитель физкультуры, который развлекал своих учеников опытами, вычитанными им из книжек популярного в годы застоя Владимира Леви, и первым делом гипнотизер-самоучка испытывал «объект» на внушаемость путем проверки сцепления рук…
Напротив Рувинского, спиной к Георгию, сидел незнакомый человек средних лет в черном костюме, держась обеими руками за край стола так, словно боялся упасть со стула. Стулья, кстати, были, как и столы, тоже сделаны в виде унитаза, но меньше размерами…
Не требовалось никаких комментариев. По напряженной позе Рувинского было ясно, что ему приходится несладко. Ставров повел взглядом по залу и тут же обнаружил одну компанию в углу, которая сосредоточенно сосала пиво, уставившись в экраны своих наручных компов. Одежда на них была свободная, не стесняющая движений. И еще только теперь Георгий обнаружил, что столик, за которым он только что сидел с Рувинским, находится на одной прямой с большим окном, за которым, попыхивая включенной турбиной, стоит неподвижно большой фургон с черными стеклами.
Знакомой была диспозиция, очень знакомой…
