— Твой!.. Ну-ка скажи: «Милости прошу, приезжайте вы ко мне»!..
Рувинский нехотя подчинился.
— Вот именно! — воскликнул Ставров. — Это был твой голос, Валерка!.. Слушай, чем же ты так насолил Резиденту, раз он твой голос копирует?
— Наверное, этот сукин сын решил поиграть с тобой, — пояснил Рувинский.
— На всякий случай хочет ввести тебя в заблуждение… мало ли, а вдруг мы с тобой скорешились? Ему же наш союз невыгоден, потому что объединить усилия мы можем только в том случае, если стремимся нанести вред Ассоциации… А еще два момента?
— Во-вторых, Резидент назвал меня Герой, — сказал Ставров. — А это значит, что он очень хорошо меня знает. Вопрос — откуда?..
— От верблюда, — грубо оборвал его Рувинский. — Дурачок ты, Гер! Да у Резидента на тебя, наверное, целое досье имеется, и он не только твое уменьшительное имя должен знать, но и твой размер обуви, имя твоей первой учительницы и на какой части тела у твоей жены есть большая родинка!..
— Но-но! — проворчал Ставров. — При чем здесь моя жена? Нет у нее никаких родинок!..
— Ну нет, так нет, это я так, к слову, — ласковым голосом пояснил Рувинский. — Давай третий пункт выкладывай!
— Он не ответил на пароль, Валер.
— Что-о? — протянул Рувинский. — Ты в этом уверен?
— Еще бы! Что ж я, по-твоему, совсем с ума соскочил?.. Когда я спросил у него, правильно ли я попал, и уточнил: «Это туристическое агентство?» — он должен был ответить: «Нет, агентство здесь было раньше, а теперь это ассоциация», понял?
Рувинский подошел к окну, тонированному по принципу «зеркало», и, скрестив на груди руки, вгляделся в стену леса по ту сторону дороги.
— М-да-а, — сказал он, не оборачиваясь. — Тогда, если ты прав, это может означать массу вариантов.
— Например?
— Например, Ассоциация по каким-то причинам решила сменить пароль уже после твоей отправки сюда… Или тебя с самого начала собирались «прокинуть»… Еще возможно, что Резидент захотел проверить, как ты отреагируешь на его оплошность… В свете вчерашних событий последняя версия мне представляется самой убедительной, Гера.
Ставров сосредоточенно грыз заусенец на указательном пальце.
— Ты забыл еще один вариант, Валер, — сказал он наконец. — Причем самый простой и естественный…
— Какой?
— Человек, который разговаривал со мной, — не Резидент…
Рувинский повернулся и улыбнулся одним краешком рта.
— Ну, тогда надо начинать не с этого, — сказал он. — Надо спросить себя: а был ли это вообще человек?..
С высоты трехсот тридцати семи метров город, жарившийся под прямыми лучами лишь слегка склонившегося к горизонту солнца, выглядел как и пятьдесят лет назад.
Прекрасно и романтично… В принципе, если не приглядываться к деталям ближайших зданий и улиц, то можно было легко обмануть себя предположением, что в мире всё осталось по-прежнему. Так же к самому горизонту тянулись нескончаемые нагромождения зданий. Так же по блестящим ленточкам дорог тянулись разноцветные коробочки автомобилей, а люди так же выглядели крошечными точками, затерянными среди бетонных громад… Так же над землей висела легкая голубая дымка смога, из-за которой город вдали расплывался и казался нереальным, как декорация к кинофильму. И если продолжать эту игру, то надо всего лишь повернуть голову, и ты увидишь, что Капка стоит на зеленой толще бронированного смотрового стекла в полу и пробует боязливо носком туфельки его на прочность…
— Пап, смотри, смотри, а вон поезд поехал! — воскликнул девчоночий голос справа, и Ставров, вздрогнув, покосился в ту сторону. Сердце у него екнуло, но это была, разумеется, вовсе не Капка, а какая-то другая девочка в сопровождении темноволосого мужчины средних лет.
Нет, этот мир вовсе не был таким же, как в конце прошлого века. Словно подтверждая это, неподалеку от башни просвистел аэр, похожий на большую птицу с угловатыми крыльями. До него было так близко, что в иллюминаторах можно было разглядеть лица пассажиров.
Ставров вздохнул и отвернулся от стекла. Оглядел людей, бродивших по круглой смотровой площадке вдоль высоких окон. Нет, уж, по крайней мере, здесь, внутри башни, многое оставалось прежним. Разве что изменились чуть-чуть форма и вооружение охранников, да рекламные вывески стали совсем другими. А в одном месте прямо по оконному стеклу бежали огненные буквы информационных сообщений: хочешь — читай, не хочешь — смотри сквозь текст на город…
