Зимородок полностью

Оставь, оставь… Что было, то прошло.

Что не было, тому уже не сбыться.

Пытаться подсчитать добро и зло —

Напрасный труд.

     …Взмывает в небо птица

Над остовом готического храма.

Не здесь, а в Лиссабоне. Не сейчас,

А в памяти.

     Всё остальное – рама,

Стремленье заключить и подровнять

Безмерное.

     …Премудрый свинопас,

Который тщится сделать состоянье

На перлах, свиньям брошенных, смешней

И бестолковей всех своих свиней.

Двойник заслуженной награды – подаянье.

В дарёной жизни не считают дней.

Что же, любовь, всё зовёшь ты, всё ищешь

То в небе своё божество, то в толпе?

Алхимик, школяр в фолиантовой чаще,

Усталый паломник на горной тропе,

Пути не найдёшь, не услышишь ответа

И тень не поймаешь, лови не лови.

Нет тайны иной, нет источника света

Иного, чем тот, что трепещет в любви.

Словно музыка Баха,

Спокойна и высока

Летнего вечера синь

Над тихим сумраком сада.

Звёзды и светляки

Мерцают над влажной травой,

И благодарна душа

За тишину и прохладу.

И благодарна душа

Творцу, которого нет,

За то, что небытие его

Сокрыто от взора,

Что звёзды и светляки

О Боге всю ночь говорят,

За то, что причастна она

К безмолвному их разговору.

Не расставляй мне силки,

Не заточай меня в клетку.

Не губи моего птенца

До меня.

Не руби обжитую мною ветку.

В осеннем лесу на закате дня

Высмотри, подкрадись,

И да будет стрела твоя меткой.

Сквозь шум и хаос,

Задыхаясь и спеша,

Расслышишь

И признаешь понемногу,

Что молится озябшая душа

Тайком от разума

Низверженному Богу.

Душа, не верящая в Бога, —

Нагая, смертная душа.

Её не манят песни рая

И муки ада не страшат.

Ей некуда нести молитвы:

Смиренье, благодарность, лесть.

Она в пути своём бездомна.

Ей сострадание и честь

В ненастье служат маяками.

Она живёт в последний раз.

И пусть прозреньем озарится

Весь путь её в предсмертный час.

Душа печальна и пуглива,

Нежна, насмешлива, беспечна,

Мудра, бесхитростна, лукава.

Со смертным телом неразлучна,

С ним смертна.

Век свой быстротечный

Познав, приняв, она свободна,

Светла, неповторима, вечна.

Весенняя душа в больном, согбенном теле,

Жасминная, цветущая душа,

Как ты утомлена, как ты близка к пределу

И как благоуханно хороша!

Обряд принятия молчанья

Печален.

Молчалив обряд

Печали.

Предрассветной ранью

Теней неторопливый ряд

Скользит меж темнотой и светом,

Меж сном и явью.

Не спеши

Облечь в слова, в дневные мысли

Посланцев призрачных души.

Если Бог создаёт человека

По своему образу и подобию,

То Бог многообразен и изменчив:

Женщина, мужчина,

Младенец, девушка, старик.

Если человек создаёт Бога

По своему образу и подобию,

То Бог противоречив и разнороден:

Отец, мать, судья,

Сестра милосердия, палач,

Самодержец, пастух, поэт.

Молоко и кофе, горечь и сладость

Смешаны по-разному в разных чашках.

Одно постоянно и неизменно:

Уязвимый и конечный создаёт слово,

Отделяющее темноту от света.

Познавший свою смертность

Становится творцом.

«Крыши присыпало снегом, как стрептоцидом.

И кажется, что вот-вот всем должно полегчать».

По ниточке этих слов я карабкаюсь к дальнему свету.

У них я учусь стихами не говорить, а молчать.

Без крошек птичьего хлеба

В сытости нет утоленья.

Асфальт городской был бы мёртвым,

Если бы не воробьи.

Душа благодарна за россыпь

Воробьиного угощенья —

Слова любви и печали,

Простые строки твои.

Небо придумывает снежинки —

Созвездия, рои, кружевные вихри

Бессчётных танцовщиц, мотыльков, соцветий.

У каждой, у каждого есть миг рожденья,

Свой путь, своё место, своя кончина,

Заветное, неповторимое имя,

Строка на тайных, вечных скрижалях.

На обледеневшей крыше

(О, как высоко, как страшно!)

Звездочёт разгребает,

Как первый снег, облака.

Приподнявшись чуть выше,