Характерной для более сложных композиций этой серии, или сюиты, можно считать картину «Большие балерины (балет Ц. Пуни „Дочь фараона“)», относящуюся к 1922 году и изображающую балетную уборную кордебалета перед спектаклем. Построение ее своей развернутой вглубь пространственностью, а особенно многофигурностью, заполненностью холста действующими лицами — сидящими и стоящими, даже делающими па балеринами — знаменует, может быть несколько неожиданно, возвращение к композиционным принципам, положенным в основу построения обоих вариантов «Бани» (1912–1913). Вместе с тем в картине слились находки многих «балетных» работ Серебряковой, в том числе и портретных, и штудий обнаженного тела (в том числе и более ранних). Колористическое же решение картины отличается смелостью и известной непосредственностью в сочетании красных и синих тонов костюмов балерин. В целом эта, на первый взгляд, сложная по цветосветовому построению и даже «тематической насыщенности» картина передает наполненную радостным и волнующим ожиданием волшебного зрелища атмосферу последних мгновений подготовки к балетному спектаклю.
Катюша на одеяле. 1923
Лежащая обнаженная Катя. 1923
Несмотря на полные напряженной работы месяцы 1923 — начала 1924 года, Серебрякова не может выбиться из трудностей сложного времени. Трагически звучит ее письмо А. Н. Бенуа: «
В декабре 1923 года в США была отправлена выставка живописи, скульптуры и графики ста русских художников. Предполагалась продажа экспонируемых работ. Сопровождавшими выставку и уполномоченными по ее устройству и продаже выставленных произведений было назначено восемь человек[66], среди них — И. Э. Грабарь и К. А. Сомов, знавший Серебрякову с ее детских лет, внимательно следивший за творческими успехами художницы и очень тепло к ней относившийся. Среди четырнадцати работ, посланных на выставку Серебряковой, очень рассчитывавшей на их продажу, были «Девочка, чистящая яблоки», «Кормилица», два варианта «Спящей девочки» (Кати, на красном и синем), «Балетная уборная», несколько натюрмортов и более ранних пейзажей. И хотя ее вещи пользовались несомненным успехом и расходились во множестве репродукций, проданы были только «Натюрморт» и «Девочка на красном». Последняя работа, изображающая обнаженную спящую Катю, отличалась особой свежестью, непосредственностью и характерными для Серебряковой ясным светом и чистотой. Вообще же американская выставка в том, что касается материального успеха, принесла экспонентам большое разочарование[67].
Полученные деньги не могли надолго поправить положение семьи, и Серебрякова отваживается на шаг, сделать который ей настойчиво советовал бывший в это время в Париже А. Н. Бенуа: чтобы как-то поддержать семью, мать и четырех детей — заботы о них всецело лежали на Серебряковой, она решает на время поехать во Францию, устроить выставку, продать ряд своих работ и получить заказы на портреты. Это решение оказалось во многих отношениях, как в жизненном, так и в творческом, роковым для нее. Расставание с Россией из временного превратилось в постоянное, в невольную эмиграцию — и, как следствие, в бесконечную, ничем не заглушаемую тоску по родине и близким.
Отдыхающая балерина. 1924
З. Е. Серебрякова. Середина 1920-х
Зинаида Евгеньевна Серебрякова приехала в Париж 4 сентября 1924 года. Эту дату можно считать началом нового периода ее существования, который продлился более сорока лет и был, по сути дела, трагическим для нее как человека и художника, хотя живопись, созданная ею за эти долгие годы, остается на достигнутой в России высоте и отличается все тем же стремлением к жизненной правде, необычайной поэтичностью и жизнелюбием — жизнелюбием, которое находит теперь свой выход только в творчестве. Но жизнь Серебряковой, за исключением того времени, когда она пишет и рисует или когда она видит то, без чего не может существовать, — высокое искусство прошлого, а очень редко и настоящего, — эта жизнь полна для нее подчас непереносимой тяжести.
