«В этих этюдах нагого женского тела живет не чувственность вообще, а нечто специфическое, знакомое нам из нашей же литературы, из нашей же музыки, из наших личных переживаний. Это поистине плоть от плоти нашей. Здесь та нега, та какая-то близость и домашность Эроса, которые… заманчивее, тоньше… нежели то, что обрел Гоген на Гаити, и за поисками чего, вслед за Лоти, отправились искать по всему белому, желтому и черному свету блазированные, избаловавшиеся у себя дома европейцы»[89].

Особую гармоническую и чистую прелесть являют изображения спящих «обнаженных», в которых ощущается удивительная связь духовного и телесного начал.

Обнаженная

Обнаженные. Наброски из парижского альбома Зинаиды Серебряковой

Обнаженные. Наброски из парижского альбома Зинаиды Серебряковой

Обнаженные. Наброски из парижского альбома Зинаиды Серебряковой

Русская баня. 1926

Русская баня. Этюд. 1926

…Что привлекало меня к теме «Баня» и вообще к писанию нагого тела? Я всегда увлекалась темой «ню», и сюжет «Бани» был лишь предлогом для этого, и Вы правы, что это «просто потому, что хорошо человеческое юное и чистое тело».

В начале пребывания здесь, то есть с 1924 г. по 1934-й, было у меня несколько знакомых — милых русских девиц, согласившихся мне позировать и «служить моделями». Затем они повыходили замуж, времени у них на это уже не было.

Рисовать же «профессиональных» натурщиц было мне не по средствам, и я начала довольствоваться писанием натюрмортов, находя в этой «тихой жизни» тоже живописную радость…

З. Е. Серебрякова — А. Н. СавиновуПариж, 24 ноября 1957 г.

Обнаженная, лежащая спиной. 1929

Обнаженная, опирающаяся на перила. 1929

Спящая обнаженная. 1934

Обнаженная на голубом. 1935

Среди огромного портретного наследия Серебряковой есть раздел, представляющий особый интерес и в какой-то мере связывающий ее творчество вне России с ее же живописью великолепных 1910-х годов.

В период эмиграции, может быть, лишь за исключением двух последних десятилетий, Серебрякова всегда пыталась покинуть летом жаркий и шумный Париж. Чаще всего она ездила в Бретань, вначале одна, а затем с дочерью Катей, Екатериной Борисовной. Не столько возможность уехать из прекрасной, но многолюдной и никогда не ставшей ей по-настоящему родной (какой она стала для множества художников) столицы Франции, на улицах и в парках которой она не могла заставить себя свободно и нескованно работать под казавшимися ей назойливыми взглядами прохожих, сколько общение с природой привлекало ее, хотя и с природой, так непохожей на давно покинутый ею край — любимое Нескучное. И не меньше привлекали ее люди, чье существование было связано с этой природой, будь это жители прибрежной полосы Бретани, юга Франции или Италии. И в первый же свой приезд в Бретань, а затем во время последующих летних поездок она пишет не всегда охотно позирующих ей бретонок в высоких старинных чепцах, бретонских рыбаков и земледельцев, а иногда и случайных, но почти всегда типичных персонажей («Монах с короткими руками», 1932), стремясь не менее чем в портретах друзей и знакомых, подчеркнуть самые характерные, выразительные их черты. Это далеко не всегда легко.

Перейти на страницу:

Все книги серии Художники русской эмиграции. Малая серия

Похожие книги