Поезд мощно катил на запад. За окнами мелькали однообразные степи. Штурмовики поглядывали, пожимали плечами — как тут люди живут? Пространства, пространства, ветра, пыль и снег – б-р-р! На редких остановках выходили из вагонов размяться, щурились болезненно – резкое солнце било по глазам. Не привыкли, дети подкупольников.
Зита озабоченно хмурилась, наблюдала. Ее волчата ко многому не привыкли. Хоть и выходили на ежегодные летние сборы в тайгу, детство в закрытых помещениях все равно сказывалось. Солнце уже бьет по глазам, а ведь еще не юг. И никто не знает, что для штурмовиков окажется непереносимым аллергеном. А если что-то повсеместно распространенное типа акации? Или вездесущий сорняк с милым названием амброзия? Он-то точно аллерген. И попадает ее отдельная диверсионная рота, даже не успев вступить в бой. Знающий противник отправил северный спецназ на юг, знающий и безжалостный. И имеющий немалую власть, чтоб отменить мобилизационные приказы.
На одной из таких остановок, когда военный поезд загнали куда-то в район городских складов, она выцепила из толпы паренька со свежими фингалами. Ну и – какого черта?! Почуяв неладное, рядом тут же объявился Давид. Он вообще старался быть рядом с ней, и со стороны несведущему наверняка казалось, что именно он и есть главный. Еще одна ненадежная защита для командира «Спартака».
Она придирчиво разглядывала синяки. Какого?.. Да, штурмовики учились и тренировались непрерывно, и в тренировках бывало всякое, пару рассеченных бровей уже пришлось заклеивать. Но здесь поработали как бы не ногами.
Что произошло? И штурмовик не доложился, и служба собственной безопасности спит. Расслабились ребята…
– Боец! — неприятным голосом сказал Давид. – Все конфликтные ситуации в «Спартаке» разбираются на общем совете, или не знаешь? И виновные вылетают из личного состава вперед ногами! А все боевые контакты с внешним окружением докладываются командиру пятерки либо непосредственно руководству! Вам дали возможность выбора, и вы все остались в «Спартаке»! Или уже забыл наши порядки, об армии мечтаешь?
Боец виновато моргнул. Да, спартаковцы отказались покинуть ряды штурмовых отрядов все до одного, и сейчас он хорошо понимал, что вот-вот получит по всей строгости спартаковских законов.
— Я и есть командир пятерки, — сипло доложил он. — Рабочая ситуация, Давид. Стояли ночью в патруле, лейтенанты в вагон рвались, пистолетом размахивали. Бухие. Ну, скрутили их, отметелили, оружие забрали. Все как обычно, планово. Я пошел доложить, а Зита спала, не стал будить. Потом сам заснул и только-только проснулся. Вот.
Боец, явно осознавая вину, полез за пазуху и протянул Зите ремень с кобурой. С тяжелой такой кобурой.
Зита приняла оружие. Проблема. Большая проблема. Лейтенанты сопровождения поехали в командировку какого-то черта в парадной форме, и вот часть этой формы покачивалась в руке Зиты, ожидая решения.
– Знатные очки тебе навесили, – заметила она, соображая, как поступить. – Рукопашку не изучаешь, боец.
— Наш лейтенант лягался, – криво улыбнулся штурмовик. – Мы его сначала жалели, он вроде вменяемый.
А потом выдали со злости двойную дозу, поняла она отчетливо и вздохнула. Что ж, придется разгребать.
Она застегнула на талии ремень. Проверила оружие. Слабая надежда на травмат растаяла, как дым. Боевое, блин. Травмат – у нее в кобуре скрытого ношения, а это – ПТ «Гром», штатное оружие младшего и среднего офицерского состава. Пистолет траншейный, крупнокалиберный, очень убедительный аргумент в ближнем бою. Ребятам отчаянно повезло, лейтенант наверняка был пьян в дымину, иначе не просрал бы оружие.
И тут к военному составу тихо-тихо подкатил тепловоз. На откидной лесенке нагло сидел солдатик и жевал бутерброд. Она всмотрелась -- и облегченно улыбнулась. Наконец-то. Давид тоже посмотрел, но недоуменно. Два тепловоза для небольшого военного поезда – вроде бы слишком?
– На вечернем совете командиров пятерок доложишься, – решила она. – Свободен, дыши пока.
Боец отошел погрустневший. За счет постоянной ротации в командирах пятерок побывал каждый штурмовик не по одному разу, и как дрючат на совете, он представлял красочно и в деталях. А Зита подхватила приятеля под руку и потащила к тепловозу. Солдатик, сидевший на ступеньке тепловоза, прекратил жевать бутерброд и уставился недовольно. Капитанские погоны Зиты он как будто в упор не замечал. Значит, уже побывал в боях. Андрюшка рассказывал, что в боевых частях не принято козырять офицерам вплоть до полковника.
– Давити, представляю тебе наше суперсекретное оружие! – сказала она счастливым голосом. – Подвижной железнодорожный пушечно-ракетный комплекс ПВО «Лава»!
– «Базальт», а не «Лава»! – презрительно сказал солдат.
– А ты не выдавай секретную информацию, – ласково пожурила Зита. – Ведь секретную, да?
Солдат угрюмо промолчал. Учуял наглец, как особым отделом запахло.
– Ну и нафига нам такая дура в тылу? – недовольно сказал Давид. – Где мы сейчас? Как там сказали – в Петрике, что ли? До фронта – три тыщи км! Лучше б эта дура в Краснодаре стояла на боевом дежурстве!
