После обеда показался Харьков, а перед ним, километров за пять до первых домов, прямо в поле, странное сооружение впечатляющих по площади размеров. Сделано оно было из поставленных в два, а кое-где и в три яруса морских контейнеров и больше всего напоминало строительный городок. Перед въездом виднелась стоянка с разномастными машинами, тележками, тачками. И сновало до неприличия много народу, словно в субботу на колхозном рынке. Заинтересовавшись, решил всё же заехать.
На парковке пузатый, сытый охранник стребовал десяток гвоздей за услуги, выписал талончик, чем привёл меня в полное изумление и попробовал стрельнуть закурить. Табака с собой не было, а вопросы были. Подумав, я отвалил от щедрот своих ему два гвоздя и небрежно завёл беседу. Мужику было явно скучно, поэтому мою затею скоротать за трёпом время воспринял с радостью.
– Я там таможню проезжал, – начал с нейтральной темы я. – Что с ней случилось?
– А, было дело… давно.
– Хороший ответ.
Он оценил мою шутку, и мы посмеялись.
– Как безвластие с бардаком во время мора начались, так таможенники мигом беспредел удумали творить. Озолотиться им очень хотелось. Поднабрали уголовников всяких с оружием, своих приятелей подтянули и давай беженцев до трусов раздевать. Банда, в общем, получилась.
– Таможенники чьи? – уточнил я.
– И те, и эти, – сплюнул на землю охранник. – объединились сходу, уроды… А потом им не повезло. Откуда-то вояки приехали, злые, как черти, и без всяких предупреждений в хлам разнесли их логово из артиллерии. Люди только спасибо сказали. Сам не видел, но говорили, что не выжил никто. С тех пор без защитников границы обходимся, и ничего, живы и здоровы!
– Угу… А тут что было? Смотрю, тоже не вчера построили.
– ПВР тут был.
– Что? – недоумённо переспросил я.
– ПВР, – терпеливо, словно маленькому, повторил собеседник. – Пункт Временного Размещения. Для беженцев построили их тогда, ну… ты понял, по всем федералкам. Чтобы, значит, горячего пожрать, медпомощь всякая и переночевать под защитой… Опять же, военным спасибо. Именно они тогда порядок тут навели, и дорогу до самого Крыма от всякой шушеры вооружённой вычистили.
– Ясно… а теперь тут что?
– Так рынок же! Оптовый! Слепой, что ли?
Я смущённо улыбнулся. Значит, не заметил он моей красоты под очками, радует.
– Нет, просто в ваших краях впервые. Потому и интересуюсь.
– Тоже на море посмотреть едешь? – скептически спросил охранник. – Много вас по лету… Но оно и хорошо, значит оживает мир, раз люди на юга потянулись…
Неожиданно резкий порыв ветра принёс едкую вонь, напомнившую помесь хлева и коровника. Мы оба сморщили носы: «Ф-фу!».
– Это что за гадость?
– Зверинец, чтоб его за ногу да через забор… Там, сбоку… – он показал рукой в левую от входа в рынок сторону. – Тварей в клетках держат, за денежку малую любопытным показывают, а за большую продают. Вот только дерьмо их за забор ссыпают, лодыри! Нет бы в поле вывезти… Богатые же люди! Целая артель звероловная даже при них образовалась! А от вони избавиться – ни в какую…
– Да кому они нужны, твари эти?!
– Э-э-э, не скажи. Они сейчас столько стоят – страх! Потому как повывелись почти и редкие теперь, словно яйца Фаберже. А новым богатеям очень престижно иметь в клетке кота пушистого, или собаку на цепь посадить при входе – чтобы крутость свою и достаток демонстрировать знакомым. Кавказцы – те, к примеру, волков обожают, чуть ли не кипятком писаются. Любые деньги за щенка отвалят, не раздумывая. Сходи, глянь, это недорого. За технику не бойся – у нас без баловства, строго. И если бензин нормальный нужен – обращайся, помогу с хорошей скидкой.
– Подумаю,– нейтрально ответил я и действительно решил проведать зверинец.
Не поглумиться, нет. Просто я должен, обязан был узнать – может, кому-то из разумных нужна помощь. Общение с доберманом многое во мне изменило. Потом обратно, по дуге, к сектантам двину. Попробую разузнать про судьбу ушастой ещё раз.
Нашёл вход в высоченной бетонной ограде, примыкавшей к рынку, заплатил три гвоздя сонному, неопрятному человеку на кассе и получил гугняво-типовой инструктаж: «Животных не кормить, близко не подходить, ответственности никто ни за что не несёт». Кривясь от предстоящего зрелища (никогда не любил зоопарки), шагнул внутрь.
– Витя?!
… Мы встретились взглядами и, до конца не веря в чудо, просто смотрели друг на друга. Передо мной была Зюзя. Моя умница и красавица, четвероногая, ушастая, со своим великолепным и любопытным носом и огромными чёрными глазами, гипнотизирующими своей глубиной, замешанной на антрацитовых отблесках и бесконечном жизнелюбии.
– Что, завораживает? – сзади неслышно подошёл билетёр. – Я сам насмотреться не могу. Прелесть, а не экземпляр! Новое поступление, четыре дня как доставили. Чистопородный доберман! Теперь таких нет!
