Стремясь сохранить носителя любой ценой, «шестерка» рвала границы между отдельными нейронами, выстраивая новую, единую структуру. Больше всего набухшую, отечную кору можно было сравнить со своеобразным жидким кристаллом. В управлении мертвым телом было больше, пожалуй, от электрического, чем от биологического. При этом «новой» коре было плевать на отек – все и так давно отекло по самое не могу. Гематом у зомби не бывало по причине отсутствия кровообращения, а и образовалась бы каким-то образом гематома в мертвом мозгу, хоть бы и в результате эксперимента, – вреда она не причинила бы нежити никакого. Но как не бывает идеального щита – всегда найдется меч или копье прочнее, – так и «новая» кора обладала уязвимым местом. Подобно тому как любой пробой в конденсаторе приводит к моментальной потере всей накопленной энергии, так и любой пробой в коре приводил к моментальной потере управления мертвым телом – «жидкий мозгокристалл-конденсатор» разом «разряжался», и труп окончательно упокаивался. Это-то и объясняло, почему живые могли перенести и пулю в голове, и удар топором в пьяной драке, а вот зомбак, бывало, упокаивался одной удачно пущенной дробиной или даже такой плевой штукой, как травмат. Даже незначительный, с точки зрения живого, перелом, если он нарушал целостность коры, мог упокоить неприлично живое умертвие. Если бы «шестерке» эволюция позволила развиваться еще пару сотен миллионов лет, и эта проблема могла бы быть решена – хотя бы разделением мозга на отдельные участки вроде долек апельсина, этаким дублированием. Пока же проблему приходилось решать более простым способом – наращивать толщину черепной коробки для лучшей защиты уязвимого места. Примитивно, но достаточно эффективно. Точно так же зомби достаточно неплохо упокаивались при хорошем воздействии взрывной волны – зато если не упокаивались сразу, контуженных среди них не было. Ну и старый добрый огонь – универсальное оружие человека против всего работало и здесь, причем даже по двум направлениям: скрюченные в огне мышцы хоть и были мертво-живыми, однако белок – даже мертвый – все же белок, денатурировал он по тем же законам, что и у всех, а значит, скрюченный пожарными контрактурами зомбак был гораздо менее опасен, разве что какой любопытный сунулся бы посмотреть и неосторожно подошел поближе. Точно так же и мозги в черепной коробке закипали, как и раньше. Вот только стереотип – штука живучая. И если раньше, для того чтобы
…А при правильном ударе в переносицу происходит перелом основания черепа с последующим кровоизлиянием и той же гематомой, отчего человек и загибается. А загнать те две малюпасенькие косточки, что есть в носу у каждого, «в мозг», если ваш противник, конечно, не сын Буратино, – не получится…
– …Подходим, смотрим, – все так же негромко скомандовал Крысолов.
Остальные члены команды подтянулись поближе, не забывая про свои зоны и следя, чтобы не перекрыть другому сектора. В отличие от обычной операции обычного спецназа в добедовые времена, когда при изучении убитого противника бойцов интересовало, во что тот одет, чем вооружен, что при себе имеет, дабы сложилось представление о действующем противнике, – все это интересовало нынешние команды постольку-поскольку. Одет в промасленный комбинезон. Оружие? Оружия зомбаки, по крайней мере непродвинутые, не носили, он и сам по себе оружие неплохое. А и будет носить, так палку или трубу железную, чего ее изучать. Документы? И так ясно, что из пропавших рабочих завода.
Вот то, что обычный спецназ изучал не шибко внимательно, так это причину смерти врага, ну разве что из спортивного любопытства: точно ли Бурый прямо в сердце ему пулю со ста метров послал или заливает, босота?
Сейчас же это становилось объектом пристальнейшего изучения, так как позволяло составить представление об объекте предстоящей охоты – его размеры, силу, скорость, тип – все то, короче, что позволило бы одержать победу в предстоящей схватке.
