И не преуспела в этом — объединенную силу четырех стихий можно было использовать практически для любых целей. В частности, создать с ее помощью очень мощное охранное заклятие, которое поможет вызвать и удержать в повиновении самого сильного демона. Даже такого, как Вельзевул, Повелитель мух. Число одиннадцать и стремительное разложение тел на морозе… Это не случайность. Вельзевул был олицетворением гниения и разложения, а еще он был проводником грешных душ в Ад.
Кому же мог понадобиться один из величайших князей Ада? Для чего? Ради мести? Чтобы натравить его на каких-то грешников и заставить тех сгнить заживо? Чтобы забрать их души? Силы Вельзевула хватит, чтобы уничтожить всех грешников разом… Ну, пусть не на целой планете, но уж на Москву точно.
И уж наверняка хватит, чтобы начать Армагеддон…
Сейчас как никогда ранее Нине не хватало ее Мастера, она чувствовала, что не справится со всем сама, она терялась в догадках, и в голову лезли самые чудовищные предположения. Модест Андреевич мог бы во всем разобраться и найти настоящую причину. Но его нет. И никогда уже не будет.
В клубе играла хорошая группа, и ритмичная музыка, попадая в такт сердцу, заводила и будоражила кровь. Сигаретный дым заволакивал потолок сизоватым туманом, в обычный запах табака вливались сладковатые нотки марихуаны. На столике стояли «Хеннесси ХО», «Джонни Уокер», «Бифитер» — выбирай на вкус. И Игорю было почти хорошо…
Вообще Игорь ненавидел Москву. Сейчас ему казалось, что он ненавидел ее всегда, но на самом деле это было не так. Когда он уезжал отсюда несколько лет назад, уезжал надолго, в чужую страну, где у него не было ни одного знакомого, он чувствовал себя паршиво. И очень злился на отца, который почему-то счел, что только за границей Игоря смогут научить чему-то дельному. Дома оставались друзья и веселые тусовки, дома оставалась девчонка, которую Игорь любил. Ну, но крайней мере, в то время он думал, что любит… Но отец не слушал возражений. Он вообще никогда не принимал во внимание желания младшего сына. И все, что он приказывал, должно было исполняться незамедлительно и без лишних вопросов.
Спустя несколько лет, почти сразу же после получения сыном диплома Нью-Йоркского университета, отец скомандовал ему возвращаться домой. И Игорю снова пришлось подчиниться. Снова бросить друзей и налаженный, ставший уже привычным образ жизни. И самое главное — ему пришлось отказаться от свободы. Только в Штатах, вдали от дома, Игорь по-настоящему прочувствовал сладость абсолютной свободы. Он мог делать все, что хотел, единственным условием было не вылететь из университета. Игорь учился сносно, и отец регулярно переводил ему деньги. Столько, сколько Игорю было нужно. И, разумеется, когда ребенок вздумал бунтовать и заявил, что вообще не хочет возвращаться в Россию, папочка просто пригрозил, что закроет кредит. Совсем. Оставайся, деточка, если хочешь, но зарабатывай на жизнь сам. Очень смешно.
Игорь вернулся в Россию год назад и был тут же приобщен к семейному бизнесу. Отец хотел получать дивиденды от вложенных в сына средств. Он был настолько оптимистичен, что даже поставил Игоря главой одного из своих новых проектов — фирмы, занимавшейся строительством коттеджей в Подмосковье. Спустя некоторое время отец понял, что Игорек не годится в руководители. Понял, к счастью, быстро, до того как сын на пару с некстати разразившимся кризисом доконал проект. Но вместо того чтобы отпустить непутевого ребенка на все четыре стороны, отправил его в заместители к старшему брату Павлу. Тем самым в очередной раз подтвердив привычное положение вещей — Павлик приглядывает за Игорьком. Так было, так есть и так будет вечно.
Три дня назад отец с Павлом улетели в Канаду на какие-то переговоры и до конца рабочей недели оставили Игоря на фирме главным. Какая честь! И какое доверие! Каждый день Игорю приходилось являться в офис, сидеть в кабинете, от нечего делать ползать по Интернету и подписывать документы для бухгалтерии. Вникать в дела и действительно пытаться работать Игорю было влом. Во-первых, Павлик оставил всем сотрудникам четкие указания, которые не нуждались ни в каких корректировках. Во-вторых, Игорь был уверен, что отец все равно никогда ничего ему не доверит, что он так и останется под присмотром у Павлика на всю жизнь. Так чего трепыхаться?
