В этот раз смех вырвался наружу, и Джихун сделал вид, что закашлялся. Он поймал униженный взгляд матери. Возможно, именно из-за него парень и взял эти двадцать тысяч вон, после чего склонился в глубоком поклоне.
Когда он вышел, дверь с писком закрылась за ним.
Джихун сел на автобус в сторону дома и прислонился лбом к холодному стеклу. У него даже кости болели от усталости. Такое ощущение, что в его тело напихали хлипких палок, которые в любой момент грозились сломаться под весом.
Вот бы мама рассказала своей новой семье правду. Что Джихун – ее сын, что ей не стыдно об этом заявить. Но не это расстраивало его больше всего. Он никак не мог забыть, как нежно его мама качала на руках ребенка. Каким взглядом она смотрела на него. В ее глазах теплилась материнская любовь, которой Джихун никогда не знал. Чем он был так плох, почему собственная мать не могла полюбить его столь же сильно, как и того младенца?
За окном начался дождь, и стекло запотело. Глаза Джихуна тоже застила дымка – от слез. Он быстро их сморгнул, не желая проливать и слезинки из-за этой женщины.
Как только Джихун сошел с автобуса, он мигом промок до нитки. Одежда липла к коже, по голым рукам бежали мурашки. В голове промелькнула мимолетная мысль о мешке с кучей курток, но Джихун ее тут же отбросил. Он лучше умрет от холода, чем наденет обноски того мужика.
Домой Джихуну пока не хотелось, и он сел на скамейку на автобусной остановке.
Достав телефон, он написал коротенькое сообщение Чханвану. Джихуну сейчас бы не помешал поход в компьютерный клуб. Он долго смотрел на пустой экран в ожидании ответного сообщения, но наконец сдался, зашел в адресную книгу и позвонил Сомин. Та взяла трубку только минуту спустя.
– Алло? – Сомин пыталась перекричать толпу на заднем фоне.
– Сомин-а, – хрипло начал Джихун.
– Я тебя почти не слышу! Говори громче.
– Ты где?
– Я тебя не слышу! Мы с мамой на рынке Кванчжан[60]. По-моему, она собралась съесть весь кимбап[61] и сундэ[62] в Сеуле.
– Сомин-а! – раздался из трубки отдаленный голос. – Еще чего брать будем?
– Слушай, я пойду, а то еще чуть-чуть, и маму придется катить домой! Пиши, если вдруг что, – попрощалась Сомин и отключилась.
Парень опустил трубку и судорожно вздохнул.
Не стоило звонить Сомин. Голос ее матери так и сочился смехом, и пусть Сомин и притворялась, будто ей это все надоело, она была рада возможности провести время с матерью. Им было весело вместе. Незачем огорчать Сомин чужими проблемами.
Телефон завибрировал, и на экране засветился запоздалый ответ Чханвана:
Отец увидел мои оценки. Я наказан.:-)
Джихун знал, что это плохо, но все равно завидовал Чханвану. У того хотя бы был отец, который мог его наказать. Все пройдет, напомнил парень себе. Эта тяжесть в груди – она скоро пройдет.
Поняв, что больше нет сил сидеть на одном месте, Джихун вышел из-под козырька остановки.
Он шел по извивающимся улочкам, украшенным желтыми лежачими полицейскими. Дорогу от леса отгораживала каменная стена, однако ветки упорно стремились пробраться наружу сквозь трещины.
– Эй, пабо-я[63], ты о зонте когда-нибудь слышал?
Джихун остановился. Он даже не удивился, что его назвали глупым.
Сначала он увидел только блестящие сапоги. Потом бросил взгляд выше.
Перед ним стояла Миён. В руках девушка держала зонтик, скрыв под его тенью глаза. Было видно только усмешку на губах.
– Прошу прощения? – Голос его был холоднее дождя.
– Кто ходит в ливень без зонта и без куртки?
Она, конечно, была права, но он только сильнее расстроился.
– Отстань от меня.
Джихун свернул на маленькую детскую площадку. Красочные пластиковые тоннели выглядели выцветшими и серыми под затянутым облаками небом. Качели слегка покачивались, словно буквально секунду назад кто-то с них спрыгнул и побежал искать укрытие от дождя.
Джихун плюхнулся на сиденье. Он не думал, что Миён пойдет следом, однако она встала перед качелями и пристально вгляделась в парня.
– Мне кажется, нам нужно кое-что обсудить, – начала она.
– Ты думаешь, я всем разболтаю, – прервал ее Джихун.
Девушка сжала ручку зонтика.
– Ты поэтому сюда пришла, да? – продолжил Джихун. – Боишься, что я всем расскажу, кто ты такая. – Где-то в глубине души внутренний голос молил его заткнуться. Разве стоит шутить с девушкой, которая может буквально вырвать ему сердце?
Миён откинула зонтик за спину и наклонила голову набок.
– На твоем месте я бы придержала язык. У меня был плохой день.
– Что ж, добро пожаловать в клуб, – Джихун будто и не слышал ее предупреждения. Он и так много о чем пожалел за прошедший день. Еще одно плохое решение погоды не сделает.
Впрочем, кое-что ему хотелось спросить.
– Как ты это сделала? Как ты убила то чудище?
– Так же как убила бы тебя, если бы захотела.
Джихун сглотнул. По телу прокатилась дрожь, и уже отнюдь не от холода. Зато хоть дождь прекратился.
– Значит, это правда? Все правда? Все те сказки и детские истории?
– Наверное. Я не обязана знать, что в людских сказках – правда, а что – просто глупые выдумки.
