Девочка заснула, как только я положил её на нашу кровать. Укутал её и на всякий случай подоткнул со всех сторон одеялом, чтобы она не упала с кровати. «Прям как с Владом!»
Закрыв за собой дверь, я вернулся на кухню и, налив себе чашечку кофе, сел к Чернову за стол и стал уплетать уже остывшую яичницу.
Прошло два часа, за всё это время мы успели позавтракать и посмотреть фильм, а Танюша даже не произнесла ни звука. Я четыре раза ходил проверять её, но малышка спала и, кажется, не собиралась просыпаться.
- О чем был фильм? – поинтересовался я, когда на экране загорелся синий цвет — он означал, что флешка, вставленная в телевизор, завершила свою работу.
- Ну и о чём были твои мысли, конфетка? – обняв меня одной рукой и пододвинув к себе, спросил Влад. «И что я должен ему ответить? “Я беспокоюсь за ребёнка?” — Да после этого я лишусь своих передних зубов!»
- Вот думал, когда в следующий раз удостоюсь шанса трахнуть твою задницу, – кстати, после того случая восемь лет назад мы так и не менялись, я и не просил, но зато часто напоминал, после чего следовала подобная реакция, как сейчас.
Он резко сжал мою руку и, приподняв меня, укусил за ушко. Сначала больно, а потом всё нежнее и нежнее.
- Мечтай, – прошипел он прямо в губы и, усмехнувшись в глаза, встал с дивана. – Пойду посмотрю, как там твое чадо, за которое ты столько переживал, – как только он ушел, за ним следом побежали два черно-белых котёнка и их папаша. «Единоличники!»
А я, Мики и три её пушистика, которые мирно спали на своём месте, — остались в комнате.
- Посмотрите, кто тут проснулся! – вернулся в комнату Влад, держа на руках маленького ребёнка в чепчике и со слюнями на подбородке. Следом в комнату забежали трое четверолапых. – На, подержи, – он попытался перекочевать ребёнка мне на руки, но я вежливо отказался, вскочив с дивана.
- Нет уж, сам разбудил, сам и носи. К тому же, она грязная, – запротестовал я.
- Ты долбоёб? Да, ты долбоёб! Хорошо, что ты не женщина и у меня не будет от тебя детей, конфетка, – засмеялся Влад, а я, кажется, упустил момент, когда меня опустили и когда он превратился в заботливого папашу. – Это же ребенок, слюни — это естественно. Видел бы ты себя после секса, – засмеялся он ещё раз, вытирая платком Танино лицо, которое, кроме как удивления, больше ничего не выражало.
Я фыркнул и подошел ближе, забирая ребёнка к себе на руки.
- О, как. Теперь чистая? Теперь можно забирать? А между прочим, когда я зашел в комнату, девочка уже лежала с открытыми глазами, а ты – дурак, – саркастически добавил Влад и вышел из комнаты, чтобы перенести её вещи в эту.
Таня, продолжая сидеть у меня на руках, начала вертеть головой и рассматривать квартиру, затем её взгляд наткнулся на пушистые комочки и остановился на них с наркоманским выражением.
- Что, нравятся? Вырастешь, обязательно тебе подарим кошку или кота, или обоих сразу, – выдал я очередную свою мысль, как всегда, вслух.
Малышка, оторвавшись от котят, начала дальше рассматривать комнату, и, когда её взгляд встретился с моим лицом, она начала плакать.
- Ну что ты? Ч-ш-ш… А-а-а, – начал я её качать, а она не унималась и стала реветь ещё сильнее. – Тише, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч! – Кажется, на долю секунды она заинтересовалась, но это только кажется!
Влад зашел в комнату и, конечно же, застал эту картину. Подойдя к нам, он забрал Таню на руки и начал с ней о чём-то беседовать.
- Татьяна Антоновна, а ну цыц! – командирским голосом выдал он, и ребёнок тут же замолчал и, вылупив на него свои карие глаза, удивлённо уставился. – Ты памперсы проверял? – спросил Чернов, обращаясь ко мне.
Я отрицательно помотал головой.
- В пакете бутылочка. Иди, подогрей в тёплой воде, а я пока поменяю, – мягко, сквозь улыбку произнёс он.
«Точно, у него же Егор есть. Как я мог забыть, на ком этот извращенец тренировался детей воспитывать?»
Когда я вернулся, Таня в одном памперсе сидела на коленях у Влада и, кажется, пыталась ему о чём-то рассказать, но кроме странных слов, а точнее звуков, из неё ничего так и не вышло.
Я сел рядом и протянул бутылочку, но Влад отрицательно покачал головой и кивнул на меня, намекая, что этим должен заняться я. Открыв крышку, я начал кормить Танюшу прямо на руках у своего парня. Выглядело это, честно говоря, довольно мило, — так, что меня начали посещать мысли с намёками, что было бы неплохо усыновить или удочерить ребёнка. Но ведь это только несколько часов. Я не думаю, что готов несколько лет посвятить уходу за ребёнком.
Когда в бутылочке ничего не осталось, Таня перехватила её в руки и попыталась совершить эвакуацию этого предмета в коридор, но я, благодаря старым спортивным навыкам, вовремя её поймал и, пригрозив пальцем, поставил на спинку дивана.
