– О неудобстве тогда нужно было думать, когда ты в два ночи ворвалась, а теперь-то уж что…
– Прости меня, Ксения, но в данном случае мне действительно некуда было больше пойти.
– У тебя что же, и подружек нет? И друзей?
– Именно там меня и найдут. Твой дом – единственное место на всей планете, где он не станет меня искать.
– Кто он?
– Убийца Стаса, – очень просто ответила Инга. – Разве ты еще не поняла? Я – следующая, и этой участи мне не избежать. Ты не думаешь, что это мог быть ваш с ним отец?
Я застыла. По всей логике, надо было выгнать мерзавку, но что-то меня останавливало. Я не могла, мне надо было с ней поговорить.
– Почему он? Почему не ты, например?
– Ты действительно думаешь, что я могла убить твоего брата? – слегка успокоившись, спросила она – Это безумие, Ксюша. Было время, когда я любила Стасика всей душой, каким бы говном он ни был.
– Как можно любить человека, зная, что он говно?
– Еще как можно! Тебе очень повезло, что с тобой такого пока не приключилось. Это ж ведь как устроено: сначала ты начинаешь любить человека и только потом узнаешь, что он за фрукт. Редко когда наоборот. Полюбила, к примеру, зайчика, а он оказался шакалом, так что теперь?
– Ну а послать? Никогда не пробовала? В русском языке, на всякий случай, есть слово «нет» – слыхала что-нибудь об этом?
– Иронизируешь? Понимаю. Только когда ты уже по уши, это не работает. Нет никаких «нет». Только слепое, тупое, глупое «да», за которое я теперь буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь.
– Что ты имеешь в виду?
– Да ты и сама все понимаешь: я делала все то, что мне велел Стасик. Он меня парализовал, понимаешь?
– На мертвого валить легко. Никто не проверит. Стасик был хороший мальчик.
– Хороший?! – засмеялась Инга. – Ты действительно так думаешь?
– Даже если и не так, то почему ты считаешь, что вся эта лирика мне настолько интересна, чтобы вламываться ко мне в дом в два часа ночи, требовать сохранения конфиденциальности… На хрена мне все это нужно? Я тоже имею право на свое мнение и считаю, что жить в доме человека, собираться вступить с ним в брак и в это же время шалавиться с его сыном – это поступок, достойный приблудной шавки, если ты считаешь иначе, то это вопрос твоих нравственных ориентиров. Вернее, того места, где они должны были бы быть. А теперь еще раз внятно объясни, какого хрена ты приперлась ко мне! И не надо здесь играть со мной в ролевые игры – это к твоим мужикам, там наряжайся. Со мной будет так: станешь корчить из себя несчастную, я сейчас же позвоню Виннику, ты ему подписку давала, он тебя арестует за милую душу в пять минут. Заодно будет тебе где переночевать и что покушать. Не уверена, что там хорошее меню, но с голоду не умрешь. И пойми, я не шучу. Я так и сделаю.
– Зря ты так, Ксюша, ведь лично тебе я ничего плохого не сделала…
– Еще слово…
От бешенства меня затопила такая волна, что я просто не знала, как с ней справиться, как из нее вынырнуть. Пора было выгонять наглую девку из дому. Хоть в дождь, хоть в грозу. Плевать.
– Помнишь прошлый Новый год? – неожиданно спросила Инга.
– И что? Какое это имеет значение?
– Просто вспомни.
