Она брела, отворачивая лицо от ледяных порывов зимнего ветра, и совершенно не понимала, что теперь делать. Жизнь без Веры стала пустой и одинокой, и ей совершенно не хотелось, чтобы это одиночество кто-то нарушал. У нее вообще не осталось никаких желаний, кроме, пожалуй, одного. Ей нужно было знать, кто в тот день довел Веру до того состояния, с которым ее не привыкший к допингу организм не смог справиться. Кто скормил ей таблетки или дал нанюхаться порошка. Самой ей бы и в голову не пришло. Верка могла выпить кружку пива или два бокала сухого вина. Иногда, когда требовала компания, могла пропустить пару рюмок чего-то крепкого, но она всегда обращала внимание на то, что пьет. Напиток должен был быть качественным, над своим организмом Вера никогда не экспериментировала. Когда они были вдвоем и никак не могли расстаться, разговорившись о чем-то важном или даже просто заболтавшись, то могли себе позволить выпить чуть больше, но ненамного. Например, не по две маленькие рюмки, а по три. Но Верка всегда вовремя останавливалась до того, как начиналось состояние опьянения. Она его не любила и не понимала, в чем его кайф. Веселость – да, опьянение ни в коем случае. Она не любила пребывать в состоянии, которое не могла контролировать. Настя была уверена, что из любопытства нюхать или глотать таблетки Верка бы не стала ни за что. Кто-то ее обманул, кто-то подшутил над ней, кто-то охмурил ее настолько, что она просто не поняла, что делает и к чему это может привести. Кто-то… Но кто? Как теперь это узнать? Что нужно сделать, чтобы все выяснить? Задача казалась Насте непосильной. Все равно что стоять на берегу океана и понимать, что его надо переплыть. Она зажмурилась от страха и ненависти, по щекам потекли колючие слезы. Там, на другом краю этого океана, живет и радуется жизни кто-то, кто шутки ради отнял у нее подругу, самого дорогого в ее жизни человека. И Настя не сможет жить дальше, если не отомстит, ее сердце не выдержит, она не сможет… И если для того чтобы уничтожить этого человека, нужно переплыть океан, она его переплывет.
– Они все боятся штрафов и закрытия из-за нарушения антиковидного режима, – сообщил Сережа, – объяснять им всем, что меня интересует совсем другое, я уже устал, и они все равно не верят. Дистанция между столами не соблюдается, временной режим работы тоже. Ты не представляешь, сколько я с ними мучился, прежде чем заставил что-то говорить.
Сережа с видимым удовольствием уписывал говядину с луком и картошкой – ни на что большее у меня не хватило ни времени, ни фантазии.
– Как вкусно, – с полным ртом проговорил он, – а малосольного огурчика у тебя случайно нет?
– Случайно есть, Клавдия дала, – я встала к холодильнику, – просто я про них забыла и потому тебе не предложила. Минуту.
Сережа сосредоточенно захрустел, по всему видно, он был чертовски голоден.
– Малосольный огурец к картошечке с мясом – это высший пилотаж, – заключил он.
Хотя высшим пилотажем была, конечно, ледяная рюмочка, которой он с удовольствием наградил себя после трудного дня.
Попрошайка Феофан сидел у его ног, ждал подношения, смотрел глазами несчастного бродяги, которому не давали есть как минимум два дня.
– Ты его иногда кормишь? – съязвил Сережа.
– Тебе не стыдно, гаденыш? Ты что меня перед людьми позоришь? – строго сказала я Фантику, взяла наглого поросенка на руки и унесла на диван.
Но Фантик знал цену моей строгости, он тут же повернулся на спину и ухватил меня за палец своими крошечными, но острыми зубками.
– Вот же злобная гиена! – еле вырвавшись из лап котенка, прошипела я.
– Корми бедное животное.
– Сейчас у тебя твою еду заберу, – пригрозила я.
– Пошутил, – успел вставить Винник и налег на жаркое.
Когда он наконец наелся, начал рассказывать.
– Та девчонка дура, конечно, и как свидетель не слишком надежная. Но Стаса она помнит.
– Так, подожди, девчонка эта откуда? Какой клуб посещал Стас?
– Я не говорил? А думал, что сказал. Это клуб в квартале от «Лунной дороги». Последняя работает сейчас просто как кафе, ограничения не позволяют им проводить мероприятия. И по ночам работать тоже. Они, правда, все равно проводят и все равно работают, но либо в закрытом режиме – под вывеской «Кафе закрыто», либо просто вешают амбарный замок. С «Воздухом» сложнее, у них хозяева все на фарше, сильно модные, не люблю таких.
– Так его там опознали?
– Да, девчонка его там раньше видела. Когда-то одного, а в последнее время он с малолеткой какой-то приходил. Не часто, пару-тройку раз.
– Что за малолетка?
– Дык кто ж ее знает? У них паспорта не спрашивают. Красивая, говорит, девочка.
– Описала ее?
– Более или менее. Рост примерно 165, стройная, волосы каштановые, выше плеч, очень вьющиеся. Особая примета – шрам на лбу, но якобы он ее не портит, вроде девчонка очень хороша собой. Одета модно, но ходит как-то странно, медленно, не хромает, но наступает осторожно, смотрит под ноги. Может, травму перенесла?
