Тидбит воспользовался заминкой и вцепился в арбалет ближайшего к нему стражника. Спусковая пружина клацнула, и пилот, цепляясь пальцами за одежду солдата, повалился на пол. Из раны в горле бил пузырящийся алый родник, пульсирующий в такт с последними ударами сердца. Еще щелчок, и стрела из второго арбалета разбила стекло и чиркнула по щеке Дифора. Капитан был уже рядом со своей целью. Солдат отбросил в сторону разряженное оружие и, сделав длинный прыжок, повис на спине капитана. Но остановить Дифора уже было не в человеческих силах. Он легко перевалился через перила, увлекая за собой стражника.
Какун опять снял с пояса рацию и спокойно сказал в нее:
– Южные ворота. Говорит начальник стражи. Прямо сейчас подойдите ко рву у башни и заберите два тела. О выполнении немедленно доложите.
Рация утвердительно крякнула.
– Пойдемте, ваше величество, – весело предложил Какун, пряча лучемет и хватая Эльку за локоть. – Я очень сожалею, но вам придется еще немного погостить у нас.
– Убери клешни, свинья! – Элеонора решительно вырвала руку. – И тогда тебе дадут наркоз, перед тем как четвертуют!
– Топай! – Какун толкнул ее в спину. Он был немного озадачен. Ему никогда еще не доводилось видеть свинью с клешнями. Наверное, это какая-то совсем новая порода, выведенная гридерами. Помесь омара с диким кабанчиком. У такого зверя должно быть очень вкусное мясо. Вспомнив о еде, Какун улыбнулся. Суматошный вечер благополучно завершился, и через четверть часа он сможет наконец-то спокойно поужинать.
– Тогда, Господи, сотри нас с лица земли и создай заново, более совершенными… или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
Горящий праведным гневом Пидл первым вошел в капитанскую рубку. Автоматические двери не успели полностью распахнуться перед ним, и ему пришлось подогнать их решительным пинком. За электронщиком, прихрамывая и тихо чертыхаясь, следовал унылый Сомий Джог. Робот-санитар не поскупился на обезболивающие инъекции, и рана совсем не болела. Зато все мышцы после лечебных процедур сокращались с таким трудом, будто их насквозь пропитали низкосортным каучуком.
Капитан Дио сидел в вертящемся кресле. Из-за высокой спинки торчали его широкие плечи. В рубке было жарко, и капитан закатал рукава легкой рубашки. Мускулистые руки лоснились от пота, ладони лежали на черных квадратах биоактивной клавиатуры. Показания многочисленных окружавших капитана мониторов ежесекундно менялись. Казалось, звездолет терпит крушение и посылает в рубку шквал аварийных импульсов. Капитан же едва заметно поворачивал голову и легким движением пальцев вводил в бортовой компьютер новое указание.
Судя по тому, что кресла, соседние с капитанским, пустовали, звездолет шел в нормальном крейсерском режиме, при котором нет необходимости в присутствии на мостике полного состава дежурной вахты. Все экраны, которые могли смещаться и поворачиваться, были развернуты таким образом, чтобы у Дио не возникало необходимости вставать со своего места, если ему требовалось быстро получить какую-нибудь информацию с терминала бортинженера или штурмана.
Пидл, едва сдерживая свой пыл, вежливо кашлянул, привлекая внимание капитана, но тот сделал вид, что погружен в важные расчеты и еще ниже склонился над пультом. Только пальцы на панели задвигались быстрее и резче, чем прежде. «Что он делает? – удивился Джог. – Полетное задание составлять уже поздно. Двигатели работают на полную мощность, и оно должно быть давно готово. А другой работы, требующей манипуляций с клавиатурой, на звездолетах такого класса просто не бывает. Следить за текущим состоянием судна можно и нужно только через телепатический интерфейс». Сомий знал это абсолютно точно. В молодости он два года проучился в навигационной школе и умел составлять полетные задания, пользуясь только стилусом и куском матового стекла. К сожалению, его выгнали с третьего курса. Ему так и не удалось выяснить причину своего отчисления, хотя Джог подозревал, что это произошло из-за его неполноценного происхождения. Если бы тогда ему дали доучиться, то сейчас он бы водил пассажирские лайнеры через всю Галактику. Важный и исполненный достоинства сидел бы вот в таком же кресле на мостике «Звездного стипльчеза» или другого не менее солидного судна, с умным видом взирал бы на разноцветье мониторов и мысленно суммировал премиальные выплаты с процентами по банковским вкладам.