По брезентовой крыше забарабанил дождь. Брезент давно не штопали, и очень скоро дождевая вода начнет сочиться через дыры прямо на головы стражникам. Сделать на башнях нормальные крыши, к сожалению, невозможно. Тяжелая техника, установленная в самых высоких местах замка, должна иметь максимальный сектор обстрела. Цель может появиться прямо над головой, и постоянная крыша станет серьезной помехой при наводке.
Чувствуя, что коченеет, десятник оторвал спину от стены и подошел к столику, заставленному немытой посудой и живописно украшенному очистками жареных корнеплодов и обглоданными рыбьими скелетами. Нужно спрятать хлеб и мясо, оставшиеся от ужина. Если еда промокнет, то за завтраком придется тащиться на кухню, а там по утрам бывает только пресная каша и невкусный крахмальный кисель. Отщипнув кусочек подсохшей корочки, Реварт запихнул буханку в холщовый мешок. В котелке оставалось еще немного крови. Десятник понюхал: не испортилась ли, и сделал большой жадный глоток. Солоноватая жидкость приятно пощекотала пищевод и благотворно отяжелила желудок. По вкусу немного похоже на гростонский эль. Его тоже делают из крови. Правдa, не из человеческой, а из свиной. Всё-таки Вонримс гений. Первое время Реварт не понимал, зачем их всех заставляют каждый день пить кровь беременных женщин. Но, когда начался мор в окрестных деревнях, а в замке не появилось ни одного больного пепельной немочью, все оценили заботу и мудрость Вонримса.
Десятник с сожалением посмотрел на остатки крови. Пить уже не хотелось, а выплескивать было жалко. Он вздохнул, потряс над котелком солонку и через силу допил всё. «Лучше захлебнуться кровью, чем оставить что-то напарнику», – с усмешкой подумал Реварт и посмотрел на свернувшегося калачиком Нивса. Толковый паренек, несмотря на дурацкое имя, которым его наградили родители: Тамо А…ниве Друзякун. Хуже может быть только король Дкежрак Тинор Четвертый. Дрыхнет без задних ног, салага, а ведь должен бдеть и каждые пять минут обозревать окрестности сквозь окуляры тепловизоров. Ну и пусть дрыхнет! Сколько можно гнуть спину перед Какуном, который всё равно не оценит твоего рвения.
Реварт накинул на напарника свой плащ и посмотрел на часы. До рассвета еще очень далеко. Можно совсем закоченеть. Костер на башне разводить нельзя. Дурацкий приказ, изданный в незапамятные времена из-за того, что во время осады замка войсками давно сгинувшего в забвении барона вражеским ратникам удалось загнать ракету с тепловым наведением точно в бойницу и положить весь расчет бут-грандера. Как будто они не могли пустить обычную ракету и точно так же попасть в амбразуру?
Взгляд Реварта упал на матовые сгустки темноты, двухметровыми глыбами покоящиеся рядом с лестницей, ведущей вниз. Боевые скафандры высшей защиты. По уставу дежурная стража должна быть облачена в эти супердоспехи на протяжении всей смены. Но мало кто выполнял это требование. В скафандрах слишком жарко, а включать встроенные микрокондиционеры запрещал Какун, дабы не снижать ресурс аккумуляторов.
– Слишком жарко, – пробормотал Реварт. – Хорошо звучит.
Он обошел устрашающие, как памятники инопланетным захватчикам, скафандры сзади. Упаковаться в них можно только через специальную дверцу на спине. Десятник стянул с себя портупею с лучеметом и полез внутрь. Локоть зацепился за край люка. Пока Реварт выкручивал руку и пропихивал ноги в специальные пазы, прошло почти полминуты. Плохо. Надо будет потренироваться. Норматив составляет десять секунд, и раньше он в него укладывался.
С тихим гулом закрылся люк на спине. Ожили мониторы внутри шлема, загудел компрессор. Воздух поступает снаружи, но как только газоанализаторы зафиксируют подозрительные вещества, дыхание автоматически переключится на баллоны. Вся нужная информация выводилась с внешних видеокамер на двойную стереоматрицу прямо напротив глаз. Благодаря ей Реварт, несмотря на тусклое освещение, мог разглядеть каждую выщербину на стене и каждую щель в деревянных половицах. Изображение казалось чрезмерно четким. Наверное, даже отсюда, из дальнего угла, он смог бы различить во всех подробностях показания сторожевого монитора. Чтобы промерить свое предположение, десятник повернул голову. Подчинившись мысленному импульсу, нежно загудели приводы. Реварту даже не понадобилось напрягать мышцы шеи. Скафандр сам повернул его голову в нужном направлении. Нежно-зеленый монитор сплошь покрывала синяя рябь. Засветка от ливня.
Десятник подошел к пульту управления. Несмотря на кажущуюся громоздкость скафандра, движения получались плавными и быстрыми. Писк и стрекот сложнейшей автоматики был хорошо слышен только внутри. Снаружи казалось, что солдат в тяжелом боевом облачении движется абсолютно бесшумно. Реварт щелкнул кнопкой подавления помех. Большинство синих меток погасло, но некоторые остались. Десятник покрутил рукоятку тонкой настройки. Мерцающие точки по-прежнему плотно окружали крепостные стены.