Быстро перемещаясь между переборками, выжигая попутно все препятствия на пути, Элеонора неожиданно врезалась в непроницаемую черную стену. Странно. Она уже привыкла к тому, что может легко видеть сквозь любой материал, но эта необычная поверхность не пропускала и не отражала никаких излучений. Идеальное черное тело. Элька развернулась, но сзади дорогу преграждала точно такая же стена. Еще четыре черных плиты неспешно наползали сверху, снизу, справа и слева, образуя быстро сжимающийся куб. Элька выпустила струю кванто-газа и немедленно нейтрализовала его. Едкое облако, способное разрушить любое вещество, отскочило от граней и едва не сожгло саму волшебницу.
– Значит, это силовое поле, – сделала она глубокомысленный вывод и мгновенно создала вокруг себя сферу, переливающуюся всеми цветами радуги, как мыльный пузырь.
Черные квадраты уперлись в этот легкомысленный на вид шарик и остановились. Давление нарастало чудовищными темпами, и через несколько микросекунд Элькино поле лопнуло, осыпалось искрящимися лоскутьями и погасло.
Элеонора опустилась на колени. Она уже не могла стоять во весь рост. Объем уменьшался стремительно, и спустя мгновение здесь не сможет существовать никакая материя. Ни мертвая, ни живая. Элька отчаянно искала лазейку, через которую можно было бы выскользнуть наружу. Нужно найти хоть одну щелку, хоть одно прозрачное окошко. Прозрачное для чего угодно, для любого излучения в любом диапазоне, прозрачное для звука, света или гравиволн. Тогда бы она успела выбросить из этого ада свое сознание, свою бессмертную душу. Если у нее это получится, то от проклятого крейсера не останется и пылинки!
Лазейки не было…
«Элька погибла, – подумал Жак, бросая прощальный взгляд на остывающее тело жены. – Надо устроить ей достойные похороны». Он уже и не мечтал уничтожить крейсер и спасти Эстею, но в том, что сумеет организовать роскошный прощальный салют, который запомнят надолго, не сомневался.
Автоматическая дверь в каморку Колин неожиданно отъехала в сторону. На пороге стоял солдат в легком пехотном облачении. Модель скафандра «Ворон». В отличие от лохмотьев Жака выдерживает прямое попадание из «гибела». Правда, только один раз. Космодесантник сразу же выстрелил. Жак привычно ушел влево и сам нажал на курок, посылая сдвоенный заряд в матово-черный шлем. Тратить два заряда весьма неэкономно, зато есть гарантия поражения противника. В случае попадания. Солдат присел на одно колено, вежливо пропуская в коридор предназначенные ему смертельные выстрелы, и направил в сторону короля щедрую очередь испепеляющих лучей. Тому пришлось исполнить весьма сложный и болезненный для раненой руки кульбит. Конечности слушались плохо. Всё тело напоминало деревянную марионетку в руках неумелого клоуна. Однако мозг, взбодренный хлесткой болью, работал четко и ясно, не хуже механического арифмометра. Жак почти сразу сообразил, что бессмысленно просто палить по пехотинцу. Реакция у того отменная, и стоит шевельнуть пальцем на курке, как противник ловко ускользнет с линии огня. Нужно стрелять туда, где спустя секунду окажется враг. Мысль щелкнула в голове Жака, пока он совершал очень красивый и опасный переворот в воздухе, краем глаза ловя ярко-красные отблески в опасной близости от своего лица. Король вдавил курок «гибела», без счета направляя заряды на то место, куда должен был переместиться космодесантник. Противник очень ловко поймал грудью почти всю очередь, повалился на пол и застыл в позе брошенного детьми плюшевого медвежонка.
Порадоваться победе Жак не успел. Его шикарный прыжок завершился неуклюжим приземлением на правую руку. На несколько секунд король утратил способность даже к самому примитивному мышлению.
– Твою мать! – простонал Жак по-русски, и ему сразу полегчало.
Короткая перебежка к дверям. В коридоре – никого.
Путь свободен. Вдруг на его плечи обрушилась чудовищная тяжесть, будто тело случайно попало в зону действия гравитационной ловушки. К шее прикоснулось что-то холодное и острое. Рядом по-прежнему никого не было.
– Лежи, животное, а то голову отрежу, – прошипел кто-то в самое ухо.
«Невидимка», – подумал Жак и сжал в руке «гибел». Сдаваться в плен во второй раз он не собирался.
Виктор шел по коридору. Холодный металлический пол приятно студил босые пятки Визгливое верещание сирен терзало барабанные перепонки и одновременно ласкало слух, словно самая изысканная музыка. Виктора радовало всё. Даже нестерпимая вонь разлагающегося кванто-газа и привкус горелой резины на языке. Жизнь прекрасна во всех своих уродливых проявлениях, и всякое ее кошмарное мгновение бесценно. Каждый человек обязан быть счастливым. Даже если этот человек голым и безоружным идет навстречу смерти по мрачным переходам вражеского звездолета.