Серп закрыл глаза и постарался отвлечься. Осознание неправильности творящегося с ними и невозможность сопротивляться пугали. А страх не мог помочь, наоборот, чем сильнее он разрастался в душе, тем увереннее действовали руки, тем крепче становилась плоть, и без того, кажется, превратившаяся в камень. Острее становилась жажда силы, которая -- хочет принцесса или не хочет -- струилась к чародею тонким золотым ручейком. Слишком тонким для сгорающей от желания девственницы. А с Иволгой...
Мысль о птахе озарила сознание мягким светом, будто полная луна, неожиданно выплывшая из-за туч ненастной ночью. В голове возник знакомый образ, нет, целая череда. Вот она в комнатушке в Залесном, смотрит испуганно и, как он теперь понимает, с надеждой. Вот, едва касаясь, гладит его по лицу, когда он ненадолго потерял способность чаровать. Вот плачет от радости, увидев, что он очнулся после ночи ограбления мелжской сокровищницы. Вот она стоит на чердаке, залитом светом бледноликой Госпожи. ...И позволяет ему разобрать на пряди косу, которую только что заплела...
В сердце кольнуло, и Серп очнулся. Его руки висели вдоль тела, перестал полыхать огонь внизу живота. Прикосновения Эроны не вызывали ничего, кроме неловкости и жалости к девушке. Она, похоже, ведет себя так не по своей воле. Но, чёрен мрак, с тех пор, как появилось это наваждение, он ни разу не ощутил никаких чар, а ведь сколько раз проверял! Разве что им обоим добавляют в пищу или питье какое-то снадобье? Кверкус рассказывал о растениях и вытяжках из тел морских животных, которые обладают удивительными свойствами. Их действие непосвященные могут принять за чары. Значит, все-таки, заговор?
-- Ваше высочество, -- Серп поймал руки девушки, мягко взял в свои, -- успокойтесь. Вы сказали, что не хотите. Чего именно?
-- Вас! -- Эрона выдернула пальцы, рванулась прочь, но ноги у нее подогнулись, она упала в кресло, скорчилась, спрятав лицо. Плечи принцессы затряслись.
Серп стоял рядом в растерянности. Имей он возможность в мраковом замке успешно применять чары не только к себе, девушку удалось бы успокоить в один миг. А как справляются с истериками обычные люди, он понятия не имел.
-- Э-э, ваше высочество, не плачьте, -- он неуверенно прикоснулся к ее плечу. -- От меня никто ничего не узнает. Да и стоит ли так огорчаться? Мы -- будущие супруги...
Эрона всхлипнула еще раз-другой, но королевское воспитание, видно, взяло свое, принцесса села прямо и даже осмелилась взглянуть в лицо мужчине. Тот поспешил присесть на пол, чтобы сиятельной наследнице не приходилось задирать голову. Пусть уж смотрит, как привыкла, сверху вниз. Глядишь, быстрее в себя придет.
-- Вы мне глубоко противны, принц, -- сказала Эрона глухим от недавних слез голосом. -- Эти ваши усики, кудри, -- она брезгливо скривилась. -- Не терплю слащавую внешность у мужчин! И чем дольше я наблюдаю вас, тем отвратительней вы мне становитесь. Все ваши влюбленные взгляды -- сплошная ложь. Только раз на лице у вас промелькнуло что-то подлинное. Но тогда, я уверена, ваши мысли были далеко. Вот видите, я все понимаю, -- взглянула с вызовом. -- И при этом испытываю к вам совершенно неподобающее и непонятное мне самой влечение. Мои предыдущие женихи были куда приятнее, особенно первый, но... -- закончить принцесса не успела, ибо дверь распахнулась, являя взору встревоженную Серпенту.
-- Простите, ваше высочество, мне необходимо было отлучиться, -- она переводила взгляд с Эроны на чародея. -- Надеюсь, принц Ориол не позволил себе ничего...
-- Не позволил, -- принцесса поднялась, не глядя на мужчину. -- Можешь быть свободна, Серпента. Спокойной ночи, принц.
-- Отведи меня к Маргриту, -- потребовал Серп, стоило им с чернокосой покинуть покои Эроны. -- Или лучше к Харьеру.
-- Они сейчас заняты. Но я передам, что ты желаешь поговорить. Что-то случилось? -- Змейка оставила свои улыбочки и ужимки, говорила серьезно.
-- Мне срочно нужно увидеться с кем-то из них. А уж они пусть рассказывают тебе, коли захотят.
-- Как угодно, -- не стала спорить девушка. -- Твою просьбу передам незамедлительно. Жди у себя.
Ждать чародею пришлось недолго. Только он с кубком вина устроился в кресле у камина и погрузился в раздумья, вытянув ноги к огню, как в дверь постучали, и вошел Маргрит.
-- Сумел что-то выяснить? -- помощник Харьера сразу приступил к делу. -- Серпента сказала, ты был заметно взволнован, -- мужчина, повинуясь жесту чародея, уселся в кресло напротив и покачал головой, отказываясь от предложенного вина.
Серп оставил свой кубок и рассказал о странном наваждении, подробно описав ощущения, но ни словом не помянув Иволгу.
-- У тебя сильно развито чувство долга, -- заметил Маргрит, откидываясь на спинку и задумчиво разглядывая собеседника. -- Совладать со столь сильным желанием не каждому под силу.
-- Я предпочитаю находиться в пыточной в роли палача, -- невесело усмехнулся чародей.
-- Почему ты так уверен, что это были чьи-то козни? Тебе приходилось влюбляться?
-- Нет, -- заявил Серп, чувствуя, как отчего-то начинают пылать уши.
